Читаем Операция Энтеббе полностью

Огромный (рост 192 см, вес 94 кг) экс-сержант английской армии заявил, что хочет увековечить память Гитлера и издать так называемые "Протоколы сионских мудрецов". Русский посол протестовал против памятника фюреру; нет сведений, протестовал ли он против измышлений о Сионе. В Израиле подчеркивали, что каким бы паяцем Иди Амин ни казался неафриканцам, он хитро сыграл на племенной розни и сломил прогрессивную Буганду, вырезав там от пятидесяти до ста двадцати тысяч сторонников короля Буганды Фредди. Чередуя убийства с припадками щедрости, Амин приспособил более образованных бугандийцев для бюрократической и коммерческой деятельности.

Еще в начале недели Большой Папа казался персонажем безобидного анекдота. Никто из членов специальной комиссии не думал о нем накануне исчезновения-рейса "139". Теперь над ним уже не подшучивали, несмотря на телефонные разговоры, которые вел с ним из своего дома "Борька" — Бар-Лев, недоумевая, зачем он должен это делать. Как видно, следует поддерживать неофициальные контакты? Ведь во всем мире видных людей просили употребить свое влияние, чтобы спасти заложников. Бар-Лев чувствовал, что он, как британские дипломаты и кенийские журналисты, участвует в общем деле, когда, сидя в своем магазине, поднял телефонную трубку и попросил соединить его с номером 2241 в Кампале:

— Говорит ваш друг Бар-Лев…

— Кто? — спросил Амин.

— Бар-Лев… Б — бомба… — И Бар-Лев по буквам продиктовал старому другу собственное имя.

Вскоре после этого радио Уганды гордо объявило:

"Полковник Бар-Лев, старый друг его превосходительства президента Уганды, вступил с ним в контакт от имени правительства Израиля. Его превосходительство президент поручил Бар-Леву передать правительству Израиля его просьбу и требование о том, чтобы Израиль выполнил желания похитителей. Полковник Бар-Лев позвонит его сиятельству еще раз, когда получит ответ своего правительства".

В пятницу 2 июля радио Уганды объявило, что полковник Бар-Лев опять разговаривал с Иди Амином. Радио Уганды расхвалило его и посоветовало премьер-министру Рабину произвести Бар-Лева в генералы. "Бар-Лев сделал для заложников больше, чем премьер-министр".

Иерусалим официально заявил, что ему ничего не известно об этих телефонных переговорах; в действительности же правительство собиралось и от Бар-Лева получить полезные сведения. Бар-Лев когда-то был тесно связан с Амином и знал его лучше других. В 1973 году Амин приказал всем израильтянам покинуть страну, разгневавшись на то, что отозвали Бар-Лева, тогдашнего главу израильской военной миссии. Когда Амин в качестве главнокомандующего Уганды посетил Израиль, его отношения с Бар-Левом были столь тесными, что бывший президент Уганды Мильтон Оботе, свергнутый вскоре после этого, утверждал, что в заговор против него был вовлечен Израиль.

Когда был похищен рейс "139", Бар-Лев рассказал, что в свое время знал о плане Амина свергнуть Оботе. Еще в 1970 году было решено покончить с деятельностью иностранных специалистов в Уганде. Бар-Лев убедил Амина подписать трехлетнее соглашение о военном обучении, за что позднее Амин был вознагражден.

По словам Бар-Лева, кровожадный Иди Амин Дада — фельдмаршал, почетный доктор философии, пожизненный президент — в действительности не людоед, а почти вегетарианец. Вот что рассказал Бар-Лев об Амине израильской разведке:

Амину ничего не разрешается есть, кроме салатов и цыплят. Он любит виски, бренди и другие напитки; однако врачи запретили ему алкоголь, поэтому он употребляет огромное количество чая. Может быть, это напоминает ему времена, когда он пил чай в английской армии. Когда я вернулся в Израиль, я был уверен, что с устройством на работу трудностей не будет: теперь я могу возглавить любой сумасшедший дом. В поведении Амина во время этого кризиса проявляются черты его сложного характера.

Амин происходит из небольшого северного племени. Он в жизни не прочел ни одной книги. История с похищением самолета для него — редкостная удача: весь мир пишет об Уганде и ее президенте Амине, с ним ведут переговоры правительства великих держав, его забрасывают дипломатическими посланиями. Он ежедневно посещает заложников, каждый раз в другой военной форме; он приходит к ним со своим сыном Шароном (получившим это имя по вывеске отеля в Израиле, где Амин однажды останавливался). Заложники ему аплодируют, а он распоряжается, чтобы им доставили еду и питье, одеяла и простыни. Только однажды он рассердился — когда кто-то из заложников обратился к нему, не назвав его полным титулом: фельдмаршал-доктор-президент.

Мать Иди Амина любила Библию. В своем завещании она наказала сыну почитать еврейский народ. В детстве Амин не был религиозным, пока вдруг не решил, что станет мусульманином. Когда он был в Иерусалиме, я взял его в мечеть Омара, после чего Амин заявил: "Теперь я хаджи" (мусульманский паломник) — слово, которое теперь включено в его имя. Когда ему сказали, что для того, чтобы заслужить такое имя, он должен совершить паломничество в Мекку, он спросил: "А что такое Мекка?"