Полли. Дорогой отец, не разлучайте меня с ним. Нам надо поговорить — я еще не все сказала. О, милый, опутай меня своими кандалами, чтобы отец не смог разлучить нас.

Пичем. Все женщины одинаковы. Стоит им совершить одну глупость, как они тут же совершают другую, признаваясь в первой. Прочь отсюда! И ни слова больше. Теперь ты у меня под арестом, мерзавка.

Полли (поет на мотив ирландской заплачки).

(Цепляется за Макхита.)

Явление пятнадцатое

Люси, Макхит.

Макхит. Я от природы человек жалостливый, женушка; поэтому я не поступил с девчонкой так, как она того заслуживала; и ты поначалу заподозрила, что в ее словах есть доля правды.

Люси. В самом деле, милый, я была крайне озадачена.

Макхит. Если бы дело обстояло так, как она утверждает, ее отец никогда не довел бы меня до нынешнего положения. Нет, Люси, я скорей умру, чем изменю тебе.

Люси. Как я счастлива, если ты говоришь это от души! Ведь я так люблю тебя, что мне легче увидеть тебя на виселице, чем в объятиях соперницы.

Макхит. И ты сможешь смотреть, как меня будут вешать?

Люси. Ах, Макхит, я не доживу до этого дня!

Макхит. Как видишь, Люси, по счету любви ты у меня в долгу: теперь ты убедилась, что я скорей умру, чем буду принадлежать другой. Заставь же любить тебя еще больше, если только это возможно: пусть я буду обязан тебе жизнью. Если ты не поможешь мне, Пичем и твой отец немедленно отрежут мне все пути к спасению.

Люси. Я знаю, отец пил с арестантами. По-моему, он сейчас спит у себя в комнате. А ты возьмешь меня с собой, милый, если мне удастся раздобыть ключи?

Макхит. Если мы убежим вместе, нам нигде не спрятаться. Как только первая горячка поисков поутихнет, я пришлю за тобой. А до тех пор сердце мое останется твоим узником.

Люси. Идем же, дорогой супруг. Будь обязан мне жизнью и, хотя не любишь меня, будь мне признателен. И все-таки Полли не выходит у меня из головы.

Макхит. Увы! Одна минута может сделать нас несчастными на всю жизнь.

Люси (поет на мотив «Красотка, что живет на мельнице у Пэти»).

Уходят.

Действие третье

Явление первое

Ньюгет.

Локит, Люси.

Локит. Это, конечно, ты, негодница, подстрекнула его к побегу и помогла ему?

Люси. Сэр, здесь были Пичем и дочь его Полли, а уж они-то, не сомневайтесь, знают порядки Ньюгета так же хорошо, как если бы тут родились и провели всю жизнь. Почему же все ваши подозрения падают только на меня?

Локит. Люси, Люси, я не потерплю уклончивых ответов.

Люси. В таком случае... Пусть на мне клеймо выжгут,[61] если я что-нибудь знаю о Макхите.

Локит. Не горячись, Люси, иначе я сочту, что виновна именно ты.

Люси. Сами не горячитесь, сэр. Я хочу, чтоб меня заклеймили, хочу! Что еще мне сказать, чтобы убедить вас?

Локит. Он хоть заплатил тебе как следует? Сколько он выложил? Не надувай отца, бесстыдница, и тогда я перестану сердиться на тебя. Может быть, ты вошла с ним в более выгодную сделку, чем я? Сколько он дал тебе, душенька?

Люси. Но вы же знаете, сэр: я люблю его и сама готова приплатить, лишь бы он оставался со мной.

Локит. Ах, Люси, как при твоем воспитании можно быть такой неосторожной? Девушку, которая стоит за стойкой кабака, всегда осаждают поклонники.

Люси. Дорогой сэр, не поминайте мое воспитание : ему-то я и обязана своим падением. (Поет на мотив «Коль сладко любовью нам тешить себя».)

Если вы способны простить меня, сэр, я признаюсь во всем, потому что он, бесспорно, вел себя со мной как последний негодяй.

Локит. Значит, ты все-таки помогла ему бежать, негодница?

Люси. Когда женщина любит, она готова на все за один нежный взгляд, одно ласковое слово. Другой платы я не просила.