Мысли скакали в голове сумбурные и противоречивые. Путались, сливались в странные конструкции. Ей не верилось, никак не верилось, что такой мужчина всерьез обратил на нее внимание. Она оценивала себя трезво. По десятибалльной шкале она шестерка, а он – девятка, и то балл она ему сняла за слишком уж циничное временами выражение лица Кира и её плохое знание его человеческих качеств. В любом случае между ними пропасть, так что же влечет его?

Ну так он и ничего не обещает, просто секс, вполне правдоподобно, нашептывала одна ее половина, мечтавшая сдаться на волю случая и ни о чем не думать. А там посмотрим, сладко говорила она, может, он разглядит в тебе что-то большее, глубокое, почувствует то же, что ты сейчас…

И Тае хотелось, жутко хотелось в это верить, но другое её “я” настороженно и скрупулезно перебирало факты, отравляя всё.

Он из-за акций – вдруг ледяной иглой пронзило мысли.

Да нет…нервно отмахнулось наивное, верящее в чудо "я".

Нет, точно, хочет поближе держать – продолжала давить логика. А Тае тошно стало от этих предположений. Она уперлась ладонями в спинку кресла, тяжело дыша от сдавившего ребра невидимого стального обруча. В висках застучало.

Боже, это было бы так унизительно и обидно, будь это правдой. Но это лишь её паранойя и неверие в себя, да?

Вот только как теперь об этом не думать?

Способен на такое Кир? На что он вообще способен?!

В голове всплыла сцена у нотариуса, когда тот мужчина, кажется, Соколов, обвинил его в смерти отца. Тогда Тая отмахнулась, а сейчас…

И как проверить? Как???

Мучимая подозрениями, Тая поддалась порыву и, не позволяя себе передумать, выскользнула из комнаты, а затем бесшумно стала красться по коридору в сторону гостиной, откуда раздавались приглушенные голоса следователя и Кира.

<p>Глава 32</p>

– Иван Глебович, я кажется уже отвечал на эти вопросы, не вижу смысла повторяться, – голосом Кира, отчетливо доносившимся сквозь неплотно прикрытую стеклянную дверь гостиной, впору было резать металл.

Тая вжалась спиной в стену и, повернув голову, обратилась вслух. Ее ноги были напряжены, в любой момент готовы сорваться с места. Как хорошо, что в её домике нет прислуги…Только бы завтрак прямо сейчас не принесли.

– Так что мне жаль, что вы потратили время на дорогу сюда, ещё и в субботу, собрав все пробки, но…– Тихий выразительно замолчал, по всей видимости жестом или взглядом спроваживая гостя.

– Знаете, что мне не дает покоя, Кирилл Станиславович, – причмокнув начал следователь, будто не разгадав намек, и голос его был низкий и показательно задумчивый, – Следы борьбы. Вы ведь знаете, да?

– Знаю, – отрезал Кир нетерпеливо.

– Так вот, – продолжил Клюкин тем же тоном, – У вашего отца были следы борьбы на запястьях. Обширные гематомы, содранная кожа…По всей видимости кто-то удерживал его. И этот кто-то был достаточно физически силен, чтобы иметь возможность справиться с мужчиной ростом в метр восемьдесят шесть сантиметров и весом в сто килограмм. Альбина Кацоева, ваша горничная, которая на данный момент сидит в следственном изоляторе, вряд ли смогла бы. При всем желании… Ее вес не доходит и до пятидесяти. Да она даже запястье бы его не обхватила, – и следователь хрипло хохотнул, будто находил это смешным.

Ответом ему послужила гробовая тишина.

– Что вы об этом думаете, Кирилл Станиславович? – вкрадчиво поинтересовался Клюкин после повисшей паузы.

– Я думаю, что думать об этом ваша работа, а не моя, – холодно отозвался Кир.

– И все же…Вам не кажется это странным?

– Кажется. Мне вообще буквально все кажется неожиданным и странным в смерти моего отца, и в этом плане мы с матерью надеемся на вас.

– Да, ваша мать…это ведь она обнаружила тело? – Клюкин говорил так, словно пытался вспомнить.

– Вы знаете, что да.

– А потом позвала вас.

– Да.

– Почему вас, а не скорую, охрану или полицию?

– Мне видится этот вопрос идиотским, учитывая, что я пришел и тут же сделал все, что вы только что перечислили, – Кир не сдержался, сорвавшись в ядовитый сарказм.

– Да, верно…– а следователь говорил все так же спокойно, – Но на освидетельствование вы ехать отказались, вас не досматривали, хотя наряд настаивал…Ваш адвокат вас отбил. Почему вы так противились?

– И не думал. Мне надо было позаботиться о матери, у нее был шок, ей стало плохо, я отвез ее в клинику. Впрочем, я все это уже вам говорил, – Кир, вздохнув, опять вернулся к ледяному, безучастному тону.

– Да, говорили…Всё говорили…– раздался звук, похожий на постукивание пальцев по твердой поверхности, – А вы всегда так коротко стрижете ногти, Кирилл Станиславович? – с внезапным интересом.

– Я общаюсь с людьми. Грязь под ногтями не лучшая рекомендация, не считаете? – Тихого опять вело в издевку.

Тая нахмурилась, улавливая самые незаметные оттенки настроения в его голосе. Она не так хорошо знала Кира, но, будучи влюбленной, да и в принципе довольно тонкой натурой, уже отлично его чувствовала.

И потому сейчас внутри заледенело от того, что она всеми фибрами ощущала, как Кир страстно мечтал поскорее избавиться от следователя.

И вряд ли дело было в том, что он так хочет обратно к ней.