Читаем Опасные леди полностью

Вдруг глаза ее наполнились слезами, и она, упав на постель, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она не собиралась больше из-за него плакать, но это нахлынуло независимо от ее воли, и она никак не могла остановиться. Все, все безнадежно, и все безнадежны. Оливер, Уильям, ее сестра – все безнадежны, и она сама тоже безнадежна, потому что ничего не может изменить, ничего не может сделать, ничем помочь…

Ох, этот старый нелепый мир! Все любят друг друга, но каждый слишком уязвлен и разгневан, чтобы простить и забыть. Почему жизнь так не похожа на этот остров, на этот пышный, роскошный, прекрасный рай?

Сама она уже простила Оливера. В который раз перебирая в памяти все случившееся, все то, за что порицала его, она искала и находила в своей прозревающей душе оправдание ему. Можно было бы и догадаться, что он не шофер. Какой шофер заблудится в трех соснах? Можно было понять, что он делает это с какой-то определенной целью. Так ведь оно и вышло, он ее намеренно уволок в Кент, не дав улететь в Париж. Даже Мелани он не сказал, кто она на самом деле, и садовнику, как она теперь поняла, запретил разговаривать с ней, а всему виной эта дискета, третья, несуществующая дискета с игрой, которую она якобы везла в Париж. Оливер не хотел упустить ее. Да, теперь она понимала, почему он обманывал ее. Обстоятельства сложились таким образом, что у него просто не было другого выхода. Единственное, что реально, – их любовь. Большую часть времени Оливер выглядел весьма огорченным, и хотя сначала она думала, что его огорчают неприятности, грозящие фирме, на самом деле он расстраивался из-за нее. Из-за них двоих.

Да, так оно и было. Джесс тоже полюбила, полюбила Уильяма, и Эбби казалось, что он отвечает ее сестре взаимностью, но его высокомерие не позволяет ему признаться в этом.

Эбби вытерла слезы и посмотрела на Пинки, который удивленно глазел на нее сверху, склонив набок ярко-розовую головку.

– И что же мне делать, старый мудрец? – задумчиво спросила она у него.

– Это всего лишь попугай, а не филин. Откуда тут взяться мудрости?

Голос Джесс, неожиданно раздавшийся сзади, заставил Эбби вздрогнуть. Она обернулась и увидела, как Джесс принялась складывать в кучку, в изножье кровати, всю ту одежду, что Уильям купил ей в Нью-Йорке. Диор, Шанель, Версаче… Сверху она сложила парфюмерию, косметику и туалетные принадлежности, тоже купленные им.

– Ты все оставляешь здесь? – спросила Эбби.

– Я ничего этого видеть не могу, не то что на себя надеть!

Эбби улыбнулась сквозь слезы.

– Ну вот, еще одно доказательство, что никакая ты не интриганка, как они все считают. Месяц назад ты была бы на седьмом небе от таких вещей.

– Месяц назад я еще была в своем уме.

– Да, мы все тогда были в своем уме, задумчиво проговорила Эбби.

Джесс взглянула на сестру, изо всех сил стараясь казаться бодрой, и это ей кое-как удалось. Хотя, когда она присела напротив нее на край кровати, ей подумалось, что лучше бы она нынешней ночью умерла, не дожив до рассвета. Всем, и Эбби тоже, было бы от этого только лучше. И Джесс горестно вздохнула.

– Эбби, нет никакой необходимости из-за всего этого вам с Оливером портить свою жизнь, ты же понимаешь. Он сказал мне, что по-настоящему любит тебя и готов отдать все, лишь бы не потерять тебя.

– Ох, правда? Когда он это сказал? Ночью на пристани?

Джесс рассмеялась, подошла к сестре, села рядом и обняла ее.

– Он испугался до полусмерти, когда обнаружил, что целует не тебя, а кого-то другого. Хотя, должна признаться, целуется он неплохо.

Плача и смеясь, Эбби легонько стукнула сестру в ребра.

– Ох, Джесс, ты безнравственная особа!

– Зато ты у меня особа высоконравственная, и я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы вы с Оливером никогда не расставались. – Она встряхнула сестру за плечи и заглянула в ее чистые, омытые слезами глаза. – Я желаю тебе счастья, Эбби. Хочу, чтобы у вас с Оливером все было хорошо, и так оно и будет, я уверена. Уильям тут ему не хозяин, и…

– Ох нет, Джесс, пожалуйста, не продолжай. Я не буду счастлива с ним после всего, что со всеми нами случилось. Каждый раз, как я вижу Уильяма, я думаю о том, какой прекрасной парой вы двое могли бы стать. Но этого, как видно, не случится. А жаль… Подумай сама, если у нас с Оливером родится ребенок, то Уильям будет ему дядюшкой, а ты тетушкой и…

– К черту, Эбби, перестань!

Джесс не хотела слышать ничего подобного. Ребенок, дяди, тети… Это причиняет такую невыносимую боль. Она встала и,подойдя к гардеробу, вытащила небольшой чемодан с собственными вещами, которые она взяла с собой, отправляясь в Нью-Йорк. Все бы сложилось совсем иначе, если бы она тогда не поехала в Штаты… Ах, эти вечные если бы да кабы, их уши торчат отовсюду.

– Куда ты? – спросила она Эбби, когда та встала и направилась к двери.

– Пойду разузнаю, когда мы отплывает. Мне-то особенно упаковывать нечего. Так, кое-что для ночевки в Париже, а остальное все на мне. – Она тяжело вздохнула. – Чтоб мне провалиться! Мы ведь почти имели это все, а-а? Парочку роскошных миллионеров! Ну что ты скажешь!..