Читаем ОНО полностью

— Нет, я не совсем понимаю.

— Позволь рассказать тебе одну небольшую историю, — начал аптекарь. — В 1954 году в Депольском университете был проведен ряд экспериментов на больных, у которых была язва желудка. Сотня пациентов получила таблетки. Всем им сказали, что это таблетки от язвы, но половине из них на самом деле дали плацебо… совершенно безобидное вещество в одинаковой розовой оболочке, — мистер Кин захихикал, как человек, который рассказывает не об эксперименте, а о каком-то забавном происшествии. — Из этих ста пациентов девяносто три сказали, что чувствуют себя гораздо лучше, а состояние восьмидесяти одного и в самом деле улучшилось. Что ты теперь скажешь? К какому выводу приводит этот эксперимент?

— Не знаю, — слабо ответил Эдди.

Мистер Кин торжественно указал на свою голову.

— Большая часть болезней начинается здесь, вот что я скажу. Я занимаюсь лекарствами много лет, и я узнал об эффекте плацебо задолго до исследования этих врачей из Депольского университета. Обычно плацебо приходится давать пожилым людям. Такой старик или старуха приходит к доктору, не сомневаясь в том, что у него или у нее сердечная болезнь, рак, диабет или еще какая-нибудь чертовщина. Но в большинстве случаев ничего этого нет и в помине. Они плохо чувствуют себя из-за старости, вот и все. Но что остается делать доктору? Сказать им, что они похожи на часы с севшими пружинами? Хм! Да ничего подобного! Доктора не упускают случая получить гонорар, — на лице мистера Кина играла насмешливая улыбка.

Эдди просто сидел и ждал, пока все это наконец закончится. Ты не принимал никаких лекарств — эти слова жгли его память.

— Доктора ничего не рассказывают им, и я тоже. К чему это? Когда-нибудь старики будут приходить ко мне с рецептом, на котором так и будет написано: «Плацебо», или: «Двадцать пять гран Голубого Неба», как обычно писал старый доктор Пирсон.

Мистер Кин захихикал и приложился к соломинке в бокале с кофейным коктейлем.

— Ну и что же в этом плохого? — спросил он у Эдди и ответил на свой вопрос сам:

— Да ничего! Абсолютно ничего! По крайней мере, в большинстве случаев… Плацебо — это просто спасение для пожилых людей. Есть и другие случаи — рак, запущенная болезнь сердца, другие заболевания, о которых мы пока не можем сказать ничего определенного, а иногда это детские болезни, как у тебя. Если в таких случаях плацебо помогает больному, то что в этом плохого? Ты видишь в этом что-нибудь плохое, Эдди?

— Нет, сэр, — Эдди посмотрел на пол, на пролитый коктейль, остатки мороженого и осколки бокала. Поверх всего этого лежала вишенка, похожая на каплю крови, свидетельствующую об убийстве. Напряжение в груди мальчика снова стало расти.

— Ну тогда мы просто как Майк и Айк! Мы мыслим одинаково. Пять лет тому назад, когда у Вернона Мэйтленда обнаружили рак пищевода — надо сказать, это редкая разновидность рака и очень тяжелая, — доктора поняли, что не могут ему ничем помочь. Тогда я зашел в его палату с упаковкой таблеток сахарина. Верной всегда был моим другом, и я сказал ему: «Берн, это особое экспериментальное болеутоляющее лекарство. Доктор не знает, что я дал его тебе, и пусть он не узнает об этом никогда. Может быть, оно не поможет тебе, но я в него верю. Принимай не больше одной таблетки в день, и только тогда, когда боль становится невыносимой». На его глазах были слезы благодарности. Слезы… И они помогли ему! Да! Таблетки сахарина избавили его от мучений! Потому что все мучения происходят из-за этого.

Мистер Кин снова торжественно похлопал себя по лбу.

— Мое лекарство действует, — сказал Эдди.

— Я знаю, — аптекарь улыбнулся, и в его улыбке было сознание превосходства взрослого над ребенком. — Оно действует на легкие, потому что действует на голову. Гидрокс, Эдди, — это вода, в которую добавлена камфара, чтобы она была похожа на лекарство по вкусу.

— Нет, — сказал Эдди. В горле у него снова начало хрипеть. Мистер Кин отпил немного коктейля, отправил в рот ложечку мороженого и тщательно вытер подбородок носовым платком. Эдди сидел, засунув в горло ингалятор.

— Отпустите меня.

— Пожалуйста, разреши мне закончить.

— Нет, я хочу уйти. Вы получили свои деньги, не держите меня!

— Разреши мне закончить, — голос аптекаря прозвучал так категорично, что Эдди уселся назад. Господи, как ужасны порой эти взрослые!

— Твоя проблема частично заключается в том, что твой врач Расс Хэндор безвольный человек, а твоя мама уверена в том, что ты болен. Ты, Эдди, попал между двух огней.

— Я не сумасшедший, — прошептал мальчик еле слышно. Стул под мистером Кином заскрипел, как огромный сверчок.

— Что?

— Я говорю, я не сумасшедший! — закричал Эдди, и кровь бросилась ему в лицо.

Улыбку на лице аптекаря можно было понять так: «Думай, как ты хочешь, а я буду думать, как я хочу!»

— Все, что я хочу сказать, Эдди, это, что ты здоров физически. Астмой больны не твои легкие, а твое сознание.

— Вы думаете, что я сумасшедший!

Мистер Кин наклонился и пристально посмотрел на мальчика.

— Я так не думаю, — тихо сказал он. — А ты?