Читаем ОНО полностью

Мистер Кин посмотрел сквозь меня, словно я был стеклянный. Взгляд его уже не был острым; глаза, затянутые дымкой воспоминаний, напоминали глаза человека, с теплотой вспоминающего лучшие годы своей жизни: может быть свой первый побег из дома, или первую крупную форель, или когда он впервые переспал с женщиной по ее желанию.

— Помню, как свистел ветер, сынок, — задумчиво произнес он. — Помню, как я слушал свист ветра, и часы в суде пробили два. Боб Таннер подошел ко мне сзади, а я был на взводе и чуть не прострелил ему голову.

Он лишь кивнул мне и направился к галантерее Ваннокса, оставляя за собой длинную тень.

— Ты, наверное, думаешь, что когда пробило 2.10, потом 2.15, 2.20 и ничего не произошло, люди встали и разошлись по домам? Нет, этого не произошло. Все оставались на своих местах. Потому что…

— Потому что вы знали, что они приедут, не так ли? — спросил я. — Иначе и быть не могло.

Он лучезарно улыбнулся мне благодарной улыбкой учителя на правильный ответ студента.

— Совершенно верно! — сказал он. — Мы знали. Никому не надо было ничего объяснять. Никому не надо было говорить: «Ну ладно, давайте подождем еще минут двадцать и, если они не появятся, пойдем работать дальше». Все было тихо, но около двадцати пяти минут третьего внизу Ап-Майл-Хилл показались эти две машины, красная и синяя, и направились к перекрестку. Одна из них была марки «Шевроле», а другая — «Ла Саль». Братья Конклины, Патрик Коди и Мари Хозер сидели в «Шевроле». Оба Бредли, Меллоу и Китти Донахью ехали в «Ла Сале».

Обе машины благополучно миновали перекресток, а потом Эл Бредли так неожиданно затормозил, что Коди в него чуть не врезался. На улице было слишком спокойно, и Бредли почувствовал это. Он был зверем, а для зверя не требуется много времени, чтобы его вспугнуть, а за ним охотились уже четыре года.

Он открыл дверцу «Ла Саля» и некоторое время постоял на подножке. Потом осмотрелся и сделал в сторону Коди прощальный жест рукой. Коди сказал: «Что, босс?» Я услышал его слова очень отчетливо; это были единственные слова, которые я от них услышал в тот день. Еще я помню, как блеснул солнечный зайчик от маленького карманного зеркальца Хозер. Она пудрила нос.

В это время Лал Мэйчен со своим помощником Бифом Марлоу выбежали из магазина Мэйчена. «Сдавайся, Бредли, вы окружены!» — закричал Лал, и не успел Бредли повернуть головы, как Лал выстрелил. Сначала он промахнулся, выстрелив наугад, но следующий выстрел ранил Бредли в плечо. Из раны сразу же хлынула кровь. Бредли ухватился за дверцу «Ла Саля» и повалился в машину. Он включил зажигание, и вот тогда начали стрелять все остальные.

Все произошло за четыре, может быть, за пять минут, но они всем показались чертовски долгими. Пети, Эл и Джимми Гордон просто сидели на ступеньках суда и поливали огнем вслед «Шевроле». Я видел, как Боб Таннер опустился на одно колено и стрелял, дергая затвор как сумасшедший. Ягермейер и Терамениус обстреливали «Ла Саль» справа из-под навеса, а Грег Коул стоял в сточной канаве, держа обеими руками автомат 45-го калибра, и быстро жал на курок.

Человек пятьдесят или шестьдесят стреляли одновременно. После того, как все закончилось, Лал Мэйчен насчитал у кирпичной стены своего магазина тридцать шесть пуль. И это уже через три дня, после того, как каждый встречный и поперечный в городе считал своим долгом взять их себе на память или выцарапать из стены ножом. В самый разгар стрельбы пальба стояла как в сражении на Марне. От оружейного огня во всем магазине Мэйсона вылетели стекла.

Бредли повернул «Ла Саль», и не могу сказать, что он замешкался, но к тому времени, когда он развернулся, у его машины оказались спущены все четыре шины. Передние фары были прострелены, а лобовое стекло отсутствовало напрочь. Ползун Меллоу и Джордж Бредли палили из пистолетов через заднее окно. Я увидел, как одна пуля попала Меллоу в шею, образовав зияющую дыру. Он еще дважды выстрелил и выпал из окна автомобиля с повисшими вниз руками.

Коди попытался развернуть «Шевроле», но лишь врезался в хвост «Ла Саля» Бредли. Для них это был конец, сынок. Передний бампер «Шевроле» заклинило задним бампером «Ла Саля», и они лишились последней возможности сбежать.

Джо Конклин выбрался с заднего сиденья, встал прямо посреди перекрестка с пистолетом в каждой руке и принялся стрелять из них. Он стрелял в Джейка Пиннета и Энди Крисса. Эти двое упали со скамейки, на которой до этого сидели, и растянулись на траве. Энди Крисс завопил: «Я убит! Я убит!» хотя его только слегка задело. Ни один из них не был даже ранен.

До того как Джо Конклина ранило, у него было время выстрелить из обоих пистолетов. Пальто с него слетело, а брюки свалились, словно их пыталась стащить невидимая женщина. Он носил соломенную шляпу, но и она слетела с его головы, обнажив зачесанные на прямой пробор волосы. Один из пистолетов он держал под мышкой, а другой пытался перезарядить. В это время кто-то выстрелил ему по ногам, и он упал. Кенни Бортон уверял потом, что этот выстрел сделал он, но что тут можно сказать? Это мог сделать кто угодно.