Читаем Онколига [СИ] полностью

— Да? Хм…, кажется нет, хотяяя…, матери точно нет, а вот отец…, отец, какой-то авторитет, слышал, что сестренка у нее была, пропала…, но отец есть…

— «Нечай»?

— Чай, чай…, правда, его, кажется, не очень волнует состояние Ярополка…, эх, красивые имена у вас в древности были…, почему вы своих детей называете нашими, хотя я вне наций, а вера по наследству досталась… Смешным может показаться, но делаю все, что бы с одной стороны увеличить и сделать качественной помощь больным, от которых уже отворачиваются, а с другой, экономлю общие расходы — не умеют у нас ни считать, ни рационализировать, а вот воровать и забирать…

— Да, ад! Но что же Аля?

— Аленушка, ее так зовут у нас… Пока Ярополк спит, она за другими ходит… — необычный человек, но скорее всего, все закончится на днях — мы что могли сделали, но…, вот эти вот… — Тут сбивающийся с мысли от усталости доктор, кивнул в сторону формирующейся за окном колоны спецназа, указывая чьими, в том числе, усилиями будет сотворено зло:

— Они ведь борются за это здание, как за свою жизнь, врачей распугали, кого-то заставили уволиться — мы ведь в подчинении клиники, всего-то паллиативное отделение для инкурабельных больных, хотя той же клиникой и зовемся. Вот главврач, перепугавшись и увольняет без выходного пособия, чтобы другим было неповадно. Мы специальные кровати на пожертвования приобрели — 4000 евро за каждую отдавали, а он половину…, в общем, ему тоже выгоднее у себя иметь лечащихся прокуроров, чем лежачих умирающих «никого»… — вот и получается, что ради «бессметных», мы уже почти умерших добиваем…

— Ну что пойдем… — Пошатываясь, доктор Марк встал, и уже было направился к двери, как вдруг она отворилась, и ввалился здоровущий Семен Гальперин и невысокая Ольга Демичева. Рыжая борода и почти лысый череп со сверкающими, под стеклами очков, красными возбужденными глазами, вздымающаяся грудь и после, при ее опускании, вылетающий со свистом выдох, сопровождаемый ругательствами невероятной этажности и конструкции, понятной только медикам, тряслись от перевозбуждения:

— Маркуша, дай чтонидь!..

— Что случилось, Семен?

— Случилось давно, мало того, что меня в лес вывезли, так еще и яму копать заставили — думали я поверю, что они меня там закопать хотят… Хотя, так и подумал! Задержать хотели! Думали я не успею! О…, а это у тебя кто? Ребят, пулемета нет, а то вся эта бодяга надоела?!.. — Нисколько не смущаясь, Ваня, как бы продолжил:

— Есть, и даже с патронами, но не сейчас — предупреждать нужно было…

— Наш человек, заболеешь, обращайся!..

— Уже, но я по-другому делу… — Ольга, как женщина продуманная, и более осторожная, чем совсем обезумевшие от этого ада мужики, быстро сообразила, что оплот спокойствия именно в Иване, к нему и обратилась:

— Нас могут снова забрать в тюрьмушку…

— Вас то за что?!

— А у нас разве нужно иметь «за что»? … Хм, мы просто самые крикливые и нам больше всех нужно… — Семен посмотрел на Марка, что-то увидел в его глазах:

— Марк, что?…

— Ребята Леночка, наша девочка ночью «ушла», просила читать ей Евангелие…, я читал…, а своих уже трое суток не видел…

— Ну чуть осталось, крепись, пошли на переговоры…, мы еле прорвались…, вот штаны порвал — через забор лез… — Марк с удивлением посмотрел на Ольгу, предполагая тоже самое, Ольга улыбнулась сквозь дикую печаль:

— Неее…, я по-другому, в дырочку в заборе… — В коридоре, где-то внизу, послышался шум, какие-то удары, Гальперин схватил древние, как мир, брезентовые носилки с алюминиевыми ручками, таким образом, будто это длинная дубина, взревел:

— «Бесссмертные»! Да неужели вы думаете, что смерть всегда будет проходить мимо… — Далее вывалился за дверь и исчез… Марк с Ольгой переглянулись, мужчина кивнул:

— Иди Олюшка, только не лезь никуда, я сейчас… — Обернувшись к двум находящимся в некотором удивлении больным, произнес:

— Они все рвут, крадут, копят, а Господь ведь их заставит эти деньги потратить не на наслаждение, а на свое лечение…, но еще страшнее, что за них будут страдать их дети!.. Пойдемте, нам ли быть в печали..!

Спускаясь по лестнице, через открытую дверь, ведущую с лестничной клетки на этаж, послышался недовольный голос Ольги:

— Отдай сумку, да что же это…, я больному помочь…, да помоги ты хоть ему-то… — Иван почувствовал необходимость в себе — старое забытое чувство протеста всколыхнуло всю душу. Повернувшись и сделав знак, что бы следовали за ним остальные, направился в сторону шумевших:

— Офицер нужна ваша помощь!.. — Резко и, будто имея на то право, обратился он к полицейскому, вцепившемуся в сумку.

— Ты еще кто, стой, где стоишь… — Не останавливаясь в полной уверенности, что успеет, Сталин продолжал, имея жесткие намерении в отношении спецназовца, но внезапно его осенило:

— Я здесь со следователем, он не ходячий…

— Какой следователь?

— Хлыст Андрей Михайлович…

— Михалыч! Да…, чем помочь-то… — Сумка упала на пол, как и опешившая и потерявшая равновесия из-за пропавшего противодействия женщина. Через две минуты несколько человек в форме разговаривали с несколькими гражданскими, Иван чуть ли не первенствовал, удивляясь сам себе: