Читаем Онколига [СИ] полностью

Далеко не каждый способен радоваться своей кончине здесь, и наконец-то, долгожданному переходу в Вечное спасение. Этот взрослый человек, и как доброе сердце и, как прекрасный, а может быть гениальный врач, ощущал каждым нервным окончанием омертвение клеточки за клеточкой, замедление скорости течения крови по сосудам, улетучивание, Кем-то отгоняемых страшных мыслей, постепенной увеличивающейся радости души, тяжело и, как ему казалось, несправедливо больной и рано уходящей, но именно через все это, наконец осознавшего, что все бывает вовремя, тем более эта милость, ведь он видел и читал, как бы глазами самого ребенка, чувствуя ее душу, сопереживал ей, так же, как и она сопереживала ему, тому, что ему еще предстоят испытания, страхи, боль, каждому его переживанию, почти отчаянию нависшего завтра. И он понял — она не умирает, но оживает, там, где нет боли, страданий, страхов, что дано будет не каждому, но почти всем его пациентам, а через помощь им, возможно, и ему…

Он закрыл ей глаза, не в силах противиться своим слезам: «Воистину, где есть вера в Воскресение Бога, там всегда есть стремление вытеснить смерть и все мысли о ней…» — безотчетная утверждающая мысль резанула, где-то глубоко внутри головы, вылетев буквально солоноватым ручьем, через слезные канальца обеих глаз…

***

Собирались люди в комуфляже с оружием, в бронежелетах, в «Сферах» (касках), спрятавшие лица по обыкновению своему, масками… Мужчину, катившего каталку с сидящим в ней странным человека с повязкой на лице, пропустили, но со словами безучастного предупреждения о надвигающихся проблемах. Было видно, что из крепких парней, которых можно назвать настоящими воинами, принимать участие в предстоящем не желали многие.

Попытка рейдерского захвата была уже дважды, но родственники онкобольных отстояли клинику, похоже, сегодня такой захват будет осуществляться совершенно официально — чему удивляться в мире князя зла, безраздельно правящего им, благодаря нашим слабостям — мир во зле лежит, но мы сами и есть его причина, и нет другой…

— Вам видимо не страшно попасть под дубинки?

— Думаете до этого дойдет?

— Уже доходило… Вы знаете, я уверен, что нужно было уступить раньше, но коллеги…

— А куда же больных то? Как уступить?

— Наше противление злу должно быть внутри нас и прежде всего нами же творимому — это я сегодня ясно понял ночью, а ненависть, плодящаяся вот таким отношение к больным и немощным, к нам врачам, хоть что-то пытающимся делать, к родственникам этих несчастных…, наша ненависть…, она ведь только зло плодит. Руки опускаются, когда такая несправедливость оказывается возможной!

— Доктор Марк…, у нас некоторый разговор к вам…

— По поводу Ярополка Мстиславовича… — да, да мне говорили…

— А кто это?… — Вопрос должен был изумить, но Марк уже не чему не удивлялся — если людям интересен человек и они готовы ему помочь, то им не обязательно знать, как его зовут и кто он:

— Очень красивая пара… была…, ну не важно, сейчас он уходит…, знаете, ведь наша задача: не вылечить — это уже не возможно, а так сказать, сделать последние шаги жизни на земле пациента более комфортными, удлинить, по возможности, эту жизнь, насколько возможно…

— То есть — это «хоспис»?[46]

— В общем…, с одной стороны да…, с другой нечто другое…

— Буду откровенен, мне на самом деле, интересна девочка, но я все сделаю, что бы ее молодой человек выздоровел. Я…, я все, что угодно…, но только бы она была счастлива…

— Вы, кажется, тоже, как и ваш друг, из нашей лиги…, мы врачи и вы болящие, мы словно под покровом…, знаете, не каждый это ощущает, даже не хочет попробовать…, вы же чувствуете это?! К примеру, когда говорите с человеком, и вдруг, слышите, что и он в лиге, тоже онкологический или волонтер, или настоящий врач… Вот вы сейчас сказали, мол, все отдам, но имели в виду, наверняка, только деньги, которые у вас, так сказать, лишение… Да, деньги — это важно, к сожалению, очень важно, но не менее важно, простое участие. Излишек то отдать легко, хотя и здесь, через себя большинство переступить не может… А вы отдайте не деньги, а заботу, старание, свое время, силы, переступив, через себя, придите в хоспис, вынесите утку из под лежачего, или позвоните в фонд, поинтересуйтесь чем помочь: белье там, да даже простой анальгин! Нам же ничего не дают, даже…, вот видите…, отбирают! На телеэкранах все благополучно, а на деле при увеличении, очень быстром увеличении онкобольных, с такой же скоростью сокращают койко-места, при этом министр утверждает, что уменьшая койко-места, министерство тем самым стремится освободить место для больных…

— Это как?

— Сие нам не ведомо… К мальчику, так к мальчику…, а что вы сказали о его девушке…, простите, она же здорова?… — Иван действительно имел в виду деньги, но не потому, что е был готов отдать всего себя, а по привычке, по удобству, не думая, что может быть, а точнее, не может быть другой надобности. Со стыдом в голосе, словно извиняясь, «выплюнул» он комок, заткнувший горло:

— Она сирота…