Читаем Они принадлежат всем полностью

«Во времена наших дедов только богатые люди могли отдыхать на Ривьере. Им тогда и не снилось, что миллионы «маленьких людей» каждую весну смогут наводнять курорты Италии. Каждый год число туристов увеличивается; с каждым годом все большее число людей в Европе и Америке может позволить себе далекие путешествия. Через несколько лет для перелета из Франкфурта в Восточную Африку потребуется не одиннадцать часов, как сегодня, а возможно, всего три. Туристы, которые для своего отпуска ищут все новых маршрутов, безусловно захотят здесь побывать, разумеется, если за это время дикие животные Танганьики не будут полностью истреблены».

Завтракал я в качестве гостя в Британском клубе для служащих, на этот раз уже в пиджаке.

«Что он сказал? Вам удалось его убедить?» — спрашивали меня мои друзья.

«Он со всем соглашался, — сказал я. — Но это еще ни о чем не говорит. Я сужу об этом по беседам с нашими европейскими политическими деятелями. Те тоже все время поддакивают и на все согласны, если это, конечно, не противоречит их партийной программе. Но когда от них уходишь, они делают все наоборот. Поэтому я не могу сказать, каково в действительности мнение. доктора Юлиуса Ньерере».

Несколькими неделями позже, во Франкфурте, я узнал об этом больше. Я прочел в «Дейли телеграф», одной из крупнейших лондонских газет, интервью, которое доктор Ньерере дал одной английской журналистке. Заголовок гласил: «Меня лично мало привлекают дикие животные». Так ответил журналистке Ньерере и добавил: «Я не могу себе представить, чтобы я мог проводить свой отпуск, занимаясь рассматриванием крокодилов. Но мне известно, что европейцам и американцам это нравится, что они стремятся увидеть слонов и жирафов. В Танганьике сохранилось небольшое число африканских животных. Я позабочусь о том, чтобы туристы смогли их увидеть. По моим соображениям, дикие животные станут третьим важнейшим источником дохода в нашей стране после сизаля и алмазов».

В тот день я был совершенно счастлив. Если бы Ньерере подобно другим африканским политическим деятелям заявил, что он большой любитель животных, то мне это доставило бы гораздо меньше удовольствия, так как это говорится обычно лишь потому, что нравится европейцам. Но этот сын неприметного вождя из окрестностей серенгетских степей был рассудителен и честен.

Но станет ли полагаться доктор Ньерере и другие новые африканские политические деятели на одни только обещания прислать туристов в будущем? Я решил им доказать, что туристы могут приехать прямо сейчас.

Итак, я пошел на маленькую хитрость. В одном из своих выступлений по телевидению я, как бы между прочим, рассказал, что теперь за какие-нибудь две тысячи марок можно слетать в Африку и обратно, посетив там Серенгети и другие дикие места. В то время это, признаться, не соответствовало истине. Однако после моего выступления множество людей обратилось в бюро путешествий, желая принять участие в такой поездке. Захваченные врасплох и ни о чем не знающие агентства по организации путешествий начали письменно меня запрашивать о том, кто же организует такие экскурсии.

Поскольку запросов становилось все больше, то вскоре предприимчивые дельцы поехали в Танганьику, сторговались о ценах с хозяевами отелей и вскоре организовали поездки именно по той цене, которую я первоначально назвал совершенно произвольно. Наше Зоологическое общество во Франкфурте стало покровительствовать подобным экскурсиям. Вскоре об этом узнали иностранные предприниматели и обратились к нам с вопросами, как им у себя в стране организовать подобные поездки.

Итак, в декабре я уже летел в числе первых восьмидесяти пяти экскурсантов на четырехмоторном самолете через Каир в Кампалу; и только оттуда мы отправились в Конго. Когда мы ехали туда через Руанду и озеро Виктория, меня потянуло к моему второму «дому» — Серенгети. Там, на краю кратера Нгоронгоро, находится могила моего сына Михаэля.

На травянистой равнине внутри этого самого большого в мире кратера расположен настоящий естественный зоопарк: здесь обитает около восьми тысяч крупных диких животных.

Несмотря на то что Нгоронгоро одно из живописнейших мест в Африке, в 1959 году его отделили от Серенгетского Национального парка для того, чтобы там наряду с дикими животными мог пастись и рогатый скот племени масаи. В Национальном же парке, подлежащем самой тщательной охране, всякий выпас скота строго запрещен. Наконец-то прекратятся всякие недоразумения с этими пастухами-масаи.