Сразу же, когда наши войска в 1944 году вошли в небольшой город Рава-Русская Львовской области, они столкнулись с фактами массового кровопролития. Большую кровь местного населения и наших воинов тыловых частей пролили и проливали здесь два куреня УПА. По данным контрразведки Смерш 1-го Украинского фронта, этими куренями руководили ярые националисты под кличками «Эмма» и «Железняк». Кроме того, агентура армейской контрразведки выдала точные места, где обретались эти две банды.

И вот тогда 250-й Кубанско-Черноморский казачий кавалерийский полк был снят с боевых позиций. Он совершил стремительный рейд в наш тыл, и в районе Рава-Рус-ской провел в период с 22 по 29 августа ряд боевых операций по уничтожению активно действовавшего здесь подполья ОУН-УПА. Две сотни бандитов из этих куреней были ликвидированы. При этом деревня Суньковице, в которой находилось значительное сосредоточение вояк УПА, взлетела на воздух и таким образом была уничтожена, сгорев дотла. Она элементарно детонировала. Оказалось, в каждом доме имелись чуть ли не «пороховые погреба». Как раз при пожаре и рвались боеприпасы. После этого в Раве-Русской людям надолго была завоевана и обеспечена мирная жизнь.

В борьбе с радикальными проявлениями украинского национализма Николай Григорьевич Кравченко был непримирим, хотя культурную сторону его всегда приветствовал. Он читал в подлиннике произведения Шевченко и Франко, Коцюбинского и Котляревского, особенно любил Гоголя и Грибоедова и других классиков украинской и русской литературы.

Работа Особого отдела КГБ, руководимого Кравченко, по борьбе с националистическими проявлениями, — это большая тема и требует отдельного рассмотрения.

* * *

Конец пятидесятых — это пик властного волюнтаризма Никиты Сергеевича Хрущева. Он теперь вождь государства, хозяин Кремля, Главнокомандующий вооруженными силами, Первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета министров Союза ССР, обвешанный геройскими звездами. Одним словом, по взятым на себя должностям — Чемпион нации.

Теперь он не боялся ни прежних партийных соратников, ни военных из числа полководцев, ни тем более раздавленную им госбезопасность — всех неугодных ему он оттер, вывел, уволил, разжаловал, выбросил из обоймы, арестовал, расстрелял.

Живи, рули и наслаждайся!

Прокуроры и прокурорские следователи находились у нового вождя в фаворе. Они помогали выискивать людей, запятнанных разными степенями грехопадения в период ежовщины и бериевщины. Это было время, когда компрометирующие материалы на сотрудников органов госбезопасности уже выскребались со дна. Доставали даже незначительный материал, доводили его до нужной кондиции — до состава «законченного преступления» и предъявляли обвинение. Наверху такая работа приветствовалась. Жертвы подобного разбирательства объявлялись чуть ли не пособниками Сталина.

По рассказу одного следователя прокуратуры того времени, ставшего потом видным армейским контрразведчиком, он мог вызвать на допрос любого человека, невзирая на заслуги в прошлом.

— Были такие, — говорил он, — которые посылали нас на три буквы, убеждая в своей непричастности к событиям двадцатилетней давности, но большинство покорно соглашалось с нашими доводами, нередко притянутыми за уши. Помню, кто-то написал донос на одного известного полковника, воевавшего в отряде Героя Советского Союза Дмитрия Николаевича Медведева «Победители» о том, что он тоже «замазан» в репрессиях тридцать седьмого. Я его вызвал, он пришел и стал рассказывать все, как было. А были незначительные отступления от закона.

— И что, можно было усилить материалы и завести дело по вновь открывшимся обстоятельствам? — задал ему вопрос автор.

— Можно. Время играло не в пользу таких людей. Все зависело и от взаимоотношений следователя или прокурора с объектом заинтересованности.

Во Львове у Николая Григорьевича Кравченко были натянутые отношения с военным прокурором Прикарпатского военного округа. Они друг друга не переваривали. Причина — прокурор часто пытался вмешиваться в оперативную деятельность. Генерал Н.Г. Кравченко его несколько раз осаживал, ставя на место. И как результат — прокурор сразу где-то «достал» нужный материал на боевого генерала.

Как видите, были и такие перегибы хрущевские в период поиска перегибов сталинских… Это была еще одна грань хрущевской оттепели, которую назовут со временем острословы хрущевским «насморком».

Со слов настоящего друга начальника Особого отдела Василия Ефимовича Грачева, после очередной встречи со следователем военной прокуратуры Николай Кравченко признался, что его по ночам во снах часто посещают черные крысы. Они приходят, понюхают, а потом уходят прочь!

— Так это чистый «Ревизор» Гоголя. Гоните в шею их, Николай Григорьевич.

— Гоняю, гоняю, а они наглые все возвращаются…

К сожалению, эти черные крысы не посещали людей толстокожих, каким был и Никита Сергеевич. Говорят, у него был всегда крепкий сон, а потому спал спокойно.

ЦЕСАРСКАЯ НЕ ЦАРСКАЯ