Читаем Олигарх полностью

– Именно. Именно. У меня в кармане лежит твоя зарплата за пятьдесят лет беспорочной службы, забирай, и расстанемся, пока хорошие. Заметь, я это делаю не потому, что я виновен, а потому, что спешу, меня аппетитная женщина ждёт, а твоя неэстетичная внешность может отбить у меня охоту к любви… поэтому, давай, снимай, пока я не рассердился…

Ответом мне, был издевательский, хриплый смех.

– Нет, сучонок, нет! Не отвертишься! И в этот раз бабки тебе не помогут! Сядешь, сука такая, и надолго!

– Хорош глумится, я всё понимаю, сколько тебе надо? Меня женщина ждёт!

– Какая женщина может ждать такого как ты? Ты на мужика – то не похож. Волосы крашеные, зубы вставные… член, наверное, тоже… силиконовый?

– Обижаешь, генацвале… член натуральный, «Мираторг», мраморная говядина…

– Женщина, говоришь, это какая такая женщина, может быть вот эта, – он сунул мне в лицо смартфон, на экране которого, я с ужасом увидел окровавленное тело моей любовницы, распростёртое на простынях в позе, не оставляющей надежды на то, что она может быть живой.

– Эта женщина тебя дождётся, она уже никуда не убежит…

Я ударил его в лицо свободной, правой рукой, тут же продублировал локтем, и добил ударом колена. Занятия тайским боксом не прошли зря, хоть одна инвестиция себя оправдала. Юрик шумно засопел, увидев обмякшего на полу сотрудника.

– Чего стоишь? Обыщи его, найди ключи!

Юрик быстро прошёлся по карманам инспектора, и выудил заветный ключик. Освободившись от оков, я потёр посиневшее запястье, и похлопал лежащего по щеке, – ну, очнись! Ты мне ещё должен рассказать, кто тебя сюда прислал, и что всё это значит… приди в себя!

Раздался какой – то треск, и Юрик повалился прямо на меня. Я оттолкнул тяжёлое тело, и вновь услышал треск, пуля звонко чиркнула по мятому крылу моего Фиата, и только тогда я понял, что в меня стреляют. Вскочив на ноги, я побежал, согнувшись вперёд, и стараясь совершать резкие рывки в разные стороны (я о таком где – то слышал, дескать, мешает стрелку прицеливаться). Я добежал до бетонного бортика, и перевалился через него, словно мешок с дерьмом. Совершив цирковой кульбит, я упал на траву, ободрав себе руки и ноги, и чудом не сломав дерзко торчащий член. Отбежав подальше от источников света, я рысью метнулся в плохо освещённый двор. Несколько минут я напряжённо прислушивался, но кроме обычных звуков большого города: воя сирен скорой помощи, визга тормозов, автомобильных гудков, я не услышал больше ничего. За мной никто не гнался. Странно. Я отдышался, и потихоньку выбрался к ближайшему шоссе. На поднятую мной руку, отреагировал водитель белоснежной Тойоты – камри. Открылась передняя дверь, и я увидел смеющееся лицо молодого кавказца.

– Тебе куда надо, шалун? К девочкам?

– Нет, мне куда – нибудь подальше отсюда… поехали в Дегунино!

Водитель причмокнул губами. – не, это не по пути… извини, брат.

Следующий водитель, молча меня, выслушал (я просил отвезти меня к Речному вокзалу), окинул меня мрачным взглядом, и уехал, не ответив ни слова. Минут пятнадцать я бегал по обочине, отпугивая своим нелепым видом потенциальных извозчиков. В тот момент, когда я уже был близок к отчаянию, передо мной затормозил горбатый «Запорожец» без лобового стекла. Пассажирская дверь со скрежетом открылась. Не желая искушать судьбу, я плюхнулся на сиденье рядом с водителем, и скомандовал, – едем на Селигерскую! Машина плавно тронулась с места, а я попытался найти такое положение на сиденье, при котором эрекция не причиняла бы мне боли. Поёрзав некоторое время, я улёгся (не уселся, а именно улёгся) на сиденье, откинул полы халата в стороны, позволив водителю наслаждаться видом моего члена. Холодный воздух, проникающий в салон через отверстие для лобового стекла, приятно освежал разгорячённую кожу. Немного освоившись в необычном авто, я вопросительно посмотрел на водителя, а затем на мой торчащий член, – не против?

Водитель, маленький дедушка в клетчатой, а ля Бельмондо, кепке, и очках такой толщины, что через них можно было в подробностях рассматривать поверхность Марса, негромко ответил, – маленький не видно, а большой не стыдно.

Я негромко хмыкнул, и спросил, – а ты не любопытный, да, дедушка? Ни о чём меня не спрашиваешь?

– Чужую кобылу режь, а мою овцу не тронь.

– Чего это за манера такая, пословицами разговаривать?

– Кто в слове скор, тот в деле редко спор.