Читаем Око тайфуна полностью

Мне кажется, что литературный уровень повести «Невидий» этим отрывком определяется однозначно. Штамп виден во всем, даже в структуре фраз, напоминающей стиль очерков пятидесятых годов, не говоря уже об абсолютной недостоверности психологии. Дело даже не в том, что нормальный человек не может остаться равнодушным, впервые увидев горы, — бывают исключения: Эрих Людендорф, когда адъютант обратил его внимание на красоту речки Прегель, блеснувшей в лучах заходящего солнца, бросил в ответ: «Незначительное препятствие». (Б. Такман.)

Согласитесь — короткая, точная, безжалостная характеристика будущего военного преступника.

Казалось бы, в распоряжении автора фантастической повести гораздо больше изобразительных средств, нежели у историка, но ничего кроме «он терзался неожиданной неисправностью прибора» Е. Попов написать не сумел; не знаю, с чем это связано, может быть, с талантом автора, может — с уровнем его профессиональной грамотности.

Есть еще третья возможность — с особенностями первоисточника. Ведь оригинал повести Е. Попова в свое время неоднократно переиздавался. Прибор, неисправность которого так огорчала героя, давно разработан фантастикой «ближнего прицела». Это — немцовский интравизор, который не то одну, не то две повести искали, испытывали и налаживали неразлучные Бабкин и Багрецов. Правда, тогда не удалось заставить интравизор просвечивать землю на достаточную глубину.

К концу семидесятых годов проблему, по-видимому, решили, и прибор, изобретение которого Е. Попов приписывает Сергею Бурову, используется в геологоразведке.

Расследуя причину неполадок, Буров обнаружил, что работу прибора нарушил некий ранее неизвестный минерал. Этот минерал, «невидий», и является главным персонажем повести. Судите сами: он не отражает свет, не поддается ковке, не нагревается, не плавится, не окисляется, не изнашивается, поглощает все виды излучений, сверхпроводящ до 2000 °C. Еще он повышает гемоглобин, лечит псориаз, препятствующий личному счастью героя, оказывает общее благотворное воздействие на организм: «память свежая, думается легко». Кроме того, невидий позволяет… но об этом чуть позже.

Пока что Буров ничего такого не знает, он просто держит в руках неизвестный минерал и размышляет: «Как сохранить необыкновенную находку в тайне?»

Скрывать невидий приходится даже от ближайших друзей, что не так просто — уж очень неправдоподобна версия Бурова.

«Как же это ты, друг, умудрился начисто угробить прибор, — спрашивают помощники, — хоть признайся, как ты его так?

Сергей оказался в явном затруднении. Но быстро нашелся и виновато ответил:…»

Как вы думаете, что ответил Буров товарищу, стремясь рассеять его недоумение?

«…об этом я напишу в объяснительной директору, а тебе как-нибудь после расскажу. Ты прости, но я очень спешу…»

Вот таким образом гениальный ученый пытается сохранить тайну, и это ему удается! (Пока я не обсуждаю вопрос, насколько буровская секретность вообще была необходима.)

Герой возвращается в Москву, знакомит с открытием компетентных специалистов и компетентные органы, и в награду получает под свое руководство сначала лабораторию, затем институт и, наконец, объединение.

Начинаются исследования, и свойства невидия раскрываются во всей полноте; параллельно нарастает завеса секретности.

Происходит взрыв, весь район окутывает невидиевая туча, непрозрачная ни в оптике, ни в инфракрасных лучах, ни в радиодиапазоне.

«Только надо немедленно гасить все кривотолки вокруг этого случая, — говорит Буров, — нельзя привлекать к нему лишнее внимание».

Интересно, как он себе это представляет? Скрыть черное пятно диаметром в несколько километров, аварию, о которой знают сотни, если не тысячи людей?

Меры, однако, приняты.

«Лаборатория в Соснах взорвалась, — тихо ответила девушка, — только ты никому, слышишь? Это и мне не положено знать».

Лет десять назад сотрудники Крымской астрофизической обсерватории написали в часы досуга прекрасную юмореску «Правда о бермудском треугольнике и летающей посуде». Пародия предвосхитила творчество Е. Попова.

«А еще вчерась на рынке бабы сказали, — Матрена Тимофеевна оглядывается и шепчет, — будто бы самого майора Коваленку послали туды… только ты, гляди, никому не сболтни — государственная тайна! Мне — и то под большим секретом рассказали».

Шпионы, конечно же, не дремлют, они пытаются захватить помощника Бурова, физика Костю, но не на того напали:

«Костя мгновенно выплеснул коньяк ему в глаза, тут же схватил пистолет и, опережая Леонида Захаровича, выстрелил сначала в него, потом в Сурена, затем вскочил на подоконник, ударом ноги выбил окно и прыгнул с двухметровой высоты.

Вслед ему раздался выстрел.

Еще в полете Костя увидел метнувшийся к нему силуэт человека и выстрелил. Упав на землю, он тотчас же вскочил на ноги и бросился изо всех сил бежать, петляя между деревьями.

Через некоторое время он услышал позади злобное рычание собаки. Оглянувшись, совсем рядом увидел свирепый оскал огромной овчарки и выстрелил в упор».