Читаем Око тайфуна полностью

Кроме штампов, с которыми мы уже познакомились, в «литературной патологии» выделяется ненаблюдательность и гигантомания. Штампы очень скучны. Произведения авторов ненаблюдательных, напротив, прекрасно читаются.

«Бежала обезьяна неимоверно быстро, но зверь (кажется, это был саблезубый тигр) не отставал. Более того, расстояние между ними сокращалось».

Это, видимо, рекорд. Впрочем, быть может, Ходжиакбар Шайхов и критик Г. Алексеев, похваливший рассказ за грамотность и увлекательность, никогда не видели тигра?

Подобные ляпы для советской фантастики 80-х годов, в общем, не характерны. Редакторы успешно справлялись с ними, своевременно вычеркивая из текста сравнения и описания. Но нельзя вычеркнуть психологию. Невнимательность, ненаблюдательность автора проявляются сразу, как только герои начинают говорить или, не дай Бог, размышлять про себя.

«Мало того, что Киан выдал на-гора алмазы, он еще сотворил уникальные бриллианты, полагаю, они не отличаются от оригиналов, может быть, даже на атомарном уровне: цвет, структура поверхности, надписи на „Шахте“ — поистине фирма веники не вяжет!

— Ты серьезно?

— То есть серьезнее некуда!»

Так разговаривают между собой исследователи Венеры; угадать планету, правда, трудно, но не будем придираться: Спартак Ахметов, безусловно, имеет право писать для десятков миллионов читателей, не знакомых с астрономией.

Киан — биоробот, на Венере у него пробудилась генная память, и он вспомнил, как был когда-то березкой, которую срубили жестокие люди.

Генная память столь часто просыпается в героях псевдофантастики, что не представляется возможным ответить на традиционный вопрос: «Кто у кого украл?» Обезьяна, удирающая от тигра — тоже, кстати, горячечный бред ожившего прошлого.

Приведенная выше цитата является примером психологической недостоверности в словах, а вот перед нами мысли главного героя — он летит над Венерой, ожидает смертельно опасного нападения ос и, естественно, вспоминает возлюбленную: «Гражина тоже полюбила сразу, — думал Ломов другой половиной мозга, — только боялась признаться даже себе. Она вообще не собиралась выходить замуж, хотела делать науку, не понимала, что любовь помогает, а не мешает. У нас будут дети, дочку назовем Зухрой — в честь красавицы Венеры. Нет, к черту Венеру! Дочку назовем Гражиной. Она будет красивой и умной — вся в маму… хотя мои гены тоже чего-нибудь стоят. Гражина Ломова будет носительницей лучшей в мире комбинации генов! Поколения предков, как две реки, текли навстречу друг другу, любили, мучились, работали, чтобы слиться в Гражине Ломовой; какой колоссальный опыт накоплен за столетия!»

Автору, пожалуй, следовало поставить многоточие[3].

Гигантоманией я называю разительное несоответствие между замыслом автора и размахом фантастического приема: по воробьям стреляют не из пушки и даже не из боевого аннигилятора. В целях недопущения подкормки дынь селитрой прилетают инопланетные пришельцы. Чтобы доказать, что нехорошо отцу-исследователю забывать про своего сына, срочно создаются два дубля нашей Земли — в рассказе их называют казбеками. Позволю себе выразить надежду, что при должной экономии можно было обойтись всего одним — Большим дублем — как это сделал для примирения командира корабля и начальника экспедиции другой советский фантаст.

В «Фаэтоне» М. Чернолусского в сопредельное пространство попадает большая группа советских граждан, ни одного из которых мне не удалось запомнить; свою планету фаэты давно разрушили, да и сопредельную Землю они превратили в асфальтовую пустыню.

Герои попадают в город «Желтый дьявол», названный, по-видимому, в честь Алексея Максимовича Горького. Здесь автор начинает критиковать капитализм и защищать идеалы нашей собственной социалистической Родины. (В еще более шаблонной форме, нежели В. Корчагин.)

Выясняется, что книга посвящена борьбе с перебежчиками и невозвращенцами. По мнению М. Чернолусского, все они, изменившие Родине, попадают к фаэтам, которые всячески обижают их и эксплуатируют.

Что ж, для подобной критики капитализма и впрямь необходима параллельная вселенная: если автор, изучая материал, ограничился программным очерком, прочитанным по диагонали, лучше перенести действие на сопредельную Землю — подальше от реальных американцев, шведов или японцев.

Экстремум: живые ископаемые

Произведения писателей-фантастов Е. Попова и Д. Де-Спиллера выделяются даже на уровне уже рассмотренных патологий. Лет на тридцать пережившие свое время, они столь же уместны в нашей литературе, как стадо динозавров на улицах Ленинграда.

«Не улучшилось настроение у Сергея и когда он в Алма-Ате пересел в вертолет, чтобы лететь в горы, в расположение экспедиции Коровина. Не привлекали его внимания ни проплывавшие под вертолетом ярко-зеленые долины с островами еловых лесов, ни голубая гладь Иссык-Куля, ни голые бескрайние громады ребристых каменных хребтов, прорезанных горными потоками и закованных в ледники; он терзался неожиданной неисправностью прибора, хотел быстрее увидеть его своими глазами».