Читаем Око Солнца (СИ) полностью

Они шли и шли. Два раза Роджерс отталкивал его и закрывал собой от простеньких, но переживших века ловушек: каменные копья, падающие с потолка камни, разбившиеся о щит, проваливающийся пол (Роджерс схватил его за шкирку и сиганул вверх, будто Брок ничего не весил) и еще по мелочи.

К концу этого квеста Брок вымотался так, что на «поебывания» его бы уже не хватило. Разве что в пассивной позиции. Но Роджерс предпочитал, чтобы драли его, и обычно Брок ничего не имел против. Но не после почти недели блуждания по джунглям, пыльным тоннелям и не после десятка смертей, которых чудом удалось избежать за последние двенадцать часов.

— Здесь, — Роджерс, сверившись с картой, ткнул в абсолютно гладкую стену, и в той, как в фильмах про мумию, образовался провал. Часть каменной стены просто уехала куда-то вниз, открыв еще одно помещение.

Из темного провала пахнуло влагой, какими-то благовониями и теплом, бог весть как сохранившимся тут века. Роджерс вошел первым, осмотрелся и потянул Брока за страховку, которой они связались перед выходом из Северного Зала. Брок вошел, осветил стены, на которых фрески, изображавшие каких-то чудищ, были будто вчера нарисованы, и посмотрел на Роджерса.

— Тут есть факелы, доставай зажигалку, — спокойно, будто сидел в собственном кабинете, произнес тот и отстегнул карабин, впервые за несколько часов отпуская Брока с короткого поводка.

Когда Роджерс дотронулся до последнего факела, чтобы зажечь и его, крепление, в которое тот был вставлен, наклонилось, и провал в коридор закрылся. Стена будто снова стала сплошной. Брок огляделся. Зал был относительно небольшим. В дальней его части что-то зашуршало, а потом в каменное углубление в полу хлынула вода. Судя по нагревшемуся воздуху — горячая.

— Тут недалеко термальные воды, — тоном экскурсовода произнес Роджерс. — Наверное, вода оттуда. Раздевайся.

Брок на мгновение завис, еще раз обвел взглядом помещение, засмотрелся на прямоугольный желтый камень в центре, весь изрисованный спиралями и непонятными символами, неприятно напоминающий алтарь, и снова нашел глазами Роджерса, спокойно раздевавшегося у бассейна, быстро наполнявшегося водой.

Брок в душе не ебал, что тот задумал, но вымыться в первый раз за неделю хотелось зверски, да и вид голого Роджерса и мертвого вдохновил бы на подвиги, а Брок был очень даже жив. Брок принялся расстегивать многочисленные ремни спелеологического оборудования, перевязи оружия и одежду, разувался, наблюдая, как Роджерс, одетый только в мягкие теплые блики горевших факелов, медленно опускается в горячую воду и выдыхает от удовольствия.

— Иди сюда, — позвал Роджерс, едва Брок стянул с себя белье и часы. — Жетоны тоже снимай.

Брок решил не залупаться. Против голого Роджерса он был бессилен. Особенно теперь, когда, не избалованный особыми нежностями, слышал в его голосе непривычные мягкость и призыв. Именно призыв, а не приказ и не разрешение.

Вода была горячей, как раз такой, как Брок любил. Не обжигающей, но и без раздражавшей прохладной ноты, отлично согревающей и чистой. Роджерс сидел, вытянув длинные ноги и откинув голову на борт, наблюдал за ним из-под опущенных ресниц, и Броку в обманчивом свете факелов чудилось, что он улыбается. Не ухмыляется, дергая уголком рта, не скалится кровожадно, а именно улыбается. Так, как улыбался Барнсу и еще этой девчонке, Ванде.

— Хорошо, — выдохнул Роджерс, и похлопал рядом с собой. Брок упрямо сел напротив, стараясь не замечать собственного возбуждения, накатывающего волнами желания. — Древние были умными людьми. Горячая ванна перед ритуалом.

— Я сегодня узнаю, что за ритуал, или ты и дальше будешь волочь меня на поводке, как глупого пса?

Роджерс открыл глаза и, дернув его за щиколотку, усадил на себя сверху. Нежно, почти бережно провел ладонями по предплечьям снизу вверх, подхватил под задницу и прижал к себе. Невесомо обвел пальцами головку члена, и поцеловал — медленно, властно, как делал все в этой жизни. Никуда не торопясь и с абсолютной уверенностью, что имеет право.

— Всегда было интересно, почему ты со мной, — произнес вдруг он Броку в губы, будто действительно не представлял ответа на свой дурацкий вопрос.

— И?

— И мне все еще интересно.

— Потому что у тебя самая охуенная задница?

Роджерс хмыкнул и развел в стороны булки самого Брока.

— Мало ли вокруг задниц?

— Твоя мне нравится больше всех, Роджерс. С чего вдруг такие разговоры? Мы умираем?

— Надеюсь, нет, — он осторожно провел подушечкой пальца по туго сжатой дырке Брока, внимательно глядя при этом ему в глаза.

— Выебать хочешь? Почему сейчас? Что за ритуал? Если принесение в жертву девственности, то тебе нужно было взять с собой кого-нибудь другого, вот уж чего у меня нет, того и не найдешь.

— Что меня никогда не перестает в тебе удивлять, Брок, — он чуть надавил на сжатые мышцы, но совать пальцы насухую не стал, — так это твоя незамутненная наглость и какое-то самоубийственное бесстрашие.

— Забыл мою охуенную красоту и эрекцию по щелчку пальцев.