Читаем Окно в Европу полностью

– Да-да… Надо срочно ехать, – засуетилась я. – Ночь переночевали, и ладно. Сейчас быстренько в «Метро» заедем. Это который «Кэш энд Керри». Только у меня уже из головы вылетело, что надо брать. Кроме коробки молока… А как же Нинель?

– Не судьба! – развела руками Наталья. – Во всяком случае, не сегодня. И в ближайшее время выбраться к ней никак не получится. Сейчас позвоним Нинели и объясним, что нельзя объять необъятное…

– Только не такими словами! – решительно воспротивилась я. – Эту твою последнюю фразу насчет необъятного она точно примет на свой счет! Надо же! Жил себе человек спокойно, устраивал сам себя своими размерами и образом жизни и – на тебе! Мозги набекрень.

– Да-а-а, – многозначительно протянула Наташка. – И дача ей сразу не нужна стала. Тут иду платить членские взносы, смотрю, у Нинки необычная плантация каких-то высокорослых растений. Спрашиваю скучающую на крыльце Леку, что за траву она выращивает, чтобы не умереть с голода? Это, говорит, клубника. Хороший сорт. Ремонтантная и очень крупноплодная. Маме теперь много работать приходится. Даже по выходным. Не успевает обрабатывать. А я, мол, терпеть не могу прополку. Мы с бабушкой, если надо, и на рынке клубнику купим…

– А может, Нинели все-таки стоит привезти любимого на дачу? Если она собирается замуж, жениха рано или поздно придется представить свекрови и дочери.

– Ты знаешь, – задумалась Наташка, – пожалуй, это небезопасно. Тамара Васильевна не потерпит конкурента сыну, пусть даже и покойному. Если отбросить в сторону все сомнения в отношении Нинкиного жениха и допустить, что он не козел, все равно нашей девушке житья не будет. Ей придется для начала извести свекровь. И не смотри на меня так! Я имею в виду методы исключительно морального воздействия. Сама понимаешь, потеряй царица Тамара свою зловредность, от нее ничего и не останется. Так, одна оболочка. Вот в этом Нинели мы определенно можем помочь! – Наталья схватила телефонную трубку и мгновенно набрала номер Ниночки: – Ну, привет еще раз! Ирина тебе перезвонить не сможет, потому что рядом сидит и слушает. Я ей уже все рассказала, мы посоветовались, и я решила, что к тебе вырваться мы не сможем… Не извиняйся. В твоих извинениях сквозит обида. Предлагаю другой вариант: берешь своего ненаглядного и привозишь на дачу… Ой, да не блажи мне в ухо, имей терпение выслушать. Мы приглашаем Андрея в гости. Будем считать, что он бывший благодарный пациент Дмитрия Николаича… Что значит суеверная?.. Нет, моя дорогая. Я тоже суеверная. У Бориса Иваныча был один благодарный клиент. После нашего наезда к нему в гости на Селигер у нас с Иркой месяц синяки под глазом держались… Нет, у каждой. Значит, так: прекращай базар и слушай сюда. Вы приезжаете по отдельности. Тебе желательно – на день раньше. Мы заходим к вам в гости за отростками ремонтантной клубники, которая нам на фиг не нужна, и с коробкой конфет для твоей свекрови. Пусть подавится. Я имею в виду, чтобы ей не обидно было, поскольку мы официально пригласим тебя к вечеру следующего дня на шашлыки. Повод придумаем. Ты поломаешься и с неохотой согласишься. Хотя с твоей фигурой это будет выглядеть не очень убедительно. Ну и не надо… Не перебивай! На этот самый следующий день к Дмитрию Николаичу приезжает благодарный клиент с шашлыками. Придется ему разориться на всю компанию, включая мою собаку. Если у него туго с деньгами – материальные затраты частично компенсируем. По ходу дела мы выясняем все интересующие нас вопросы, касающиеся личности твоего жениха… Я же просила тебя не блажить! Что мы – изверги, что ли? А переночует он у тех, к кому приехал в гости. У Ефимовых, естественно. У них в семье народа больше. Легче затеряться… Да не можем мы к тебе подъехать! У Ирки прибавление в семействе. Кошка в подоле принесла… Да, не углядели… Будем решать… Хорошо, договорились… И тебе тоже. Пока!

Я наконец-то дала себе волю. До этого момента все мои попытки вмешаться в разговор решительно пресекались. Не один раз я возмущенно вскакивала с табуретки, чтобы внести коррективы в Наташкину речь, но она резко меня осаживала. Теперь же я получила возможность высказать все, что думаю по поводу предполагаемого визита «благодарного пациента» к Дмитрию Николаевичу. Муж слишком серьезный человек, чтобы вмешивать его в подобные игры. А этот случай наверняка будет стоить мне полгода ежедневных нравоучений. Потом они будут возникать реже – от случая к случаю, но ведь эти полгода надо как-то пережить. Тем более что не истекло положенное время для других проповедей. Иногда мне кажется, что Димка даже в ходе операции, удаляя у больных наболевшее, мысленно продолжает мое воспитание.