На ужин была паровая котлетка с каким-то воздушным гарниром и фруктовый мусс. Они с Ириной Николаевной выпили по глотку красного – в честь такого приятного события. Было уже восемь вечера. Хотелось посидеть на террасе, но приехала Наташа, машинистка: Сергей Ефимович диктовал книгу. Самому писать было лень, а в одиночестве говорить на диктофон – не получалось. А с Наташей выходило что-то вроде диалога, хотя она никаких вопросов не задавала, а только кивала или, наоборот, поднимала брови.

Итак, Сергей Ефимович, переодевшись в джинсы и тонкий, но очень просторный хлопковый свитер, полулежал на диване в нижней гостиной, а Наташа со своим макбуком сидела в кресле напротив. Сергей Ефимович видел, что она в него безумно влюблена и что она чудо как хороша, но он наслаждался сознанием того, что ему все это неинтересно, ибо он влюблен в свою жену Ирину Николаевну, которая в свои сорок шесть была прекрасней всех.

Поработали часа два с половиной.

Он проводил Наташу. Поднялся на второй этаж. Уже почти одиннадцать. Он заглянул в спальню. Ирина Николаевна уже была в постели, что-то читала. Сергей Ефимович пошел в ванную, разделся, долго смотрел на себя в зеркало и удивлялся, какой он подтянутый и даже мускулистый.

Принял душ. Вытерся. Вытирая ноги, вспомнил, как педикюрша говорила: «Ох, у вас пятки, как у девочки». Смазал пятки кремом. Подрыгал ногами, чтоб крем впитался. Было уже половина двенадцатого.

– Ты меня ждешь? – спросил он в темноте, увидев, как Ирина Николаевна выпрастывает руки из-под одеяла.

– Я тебя всегда жду, – она обняла его ласково и сильно.

Она была поразительная женщина. Ни с кем и никогда ему не было так хорошо. Вот и сейчас он превратился в фантазера-мальчишку, неопытного студента, отпускного солдата, изощренного сластолюбца – и все одновременно, и все как будто во сне, пока его не пробудил ее шепот: «Господи, какой ты у меня молоденький!» – «И ты совсем девчонка у меня», – прошептал он в ответ, лег на спину и протянул ей полотенце.

Спать не хотелось совсем.

Он тихонько встал. Она что-то пробормотала сквозь сон. Он нагнулся, поцеловал ее нежный висок. Накинул халат, вышел.

В саду было темно. Был волшебный кусочек июньской ночи. С левой стороны небо было еще розовое, с правой – уже слегка бирюзовое, а в середине темное, со звездами. Пел соловей. Пахли ночные цветы. Тонкий гравий шуршал под ногами. Воздух был весомый и вкусный, казалось – не дышишь, а пьешь дорогую минеральную воду. Вся жизнь казалась ясной и прозрачной. Как будто сложена из мягких, но хрустальных глыб: работа; дом; любовь; ребенок; книги. Куски счастья плотно пригнаны, иголку не всунешь. Будущее тоже кристально ясно: ребенок подарит внуков; крупное выходное пособие от FWS; еще две-три книги; хорошее место на Троекуровском уже купили, рядом с могилой советского еще предсовмина.

Сергей Ефимович вернулся в дом, поднялся в кабинет. Сел за стол, открыл ноутбук. Письмо от сына из Филадельфии. Сдал очередной экзамен, умница. Какое у него хорошее лицо, открытое, доброе – какое счастье, когда есть такой сын! Такая жена, такая работа, такой дом и вообще такая жизнь.

Он открыл свой ЖЖ.

Уже были три с чем-то сотни поздравлений.

Сергей Ефимович написал в новом посте:

«Дорогие друзья! Простите, что не могу ответить каждому лично! Спасибо вам огромное за добрые слова и поддержку!

Важно!!!

Я сейчас умру. Похороны на Троекуровском в пятницу. Если кто напишет: “Ах, как жаль, я не смогу” – отфренд и вечный бан!))))))»

Нажал «отправить». Потом встал, достал из сейфа здоровенный «Магнум», прицелился себе в левый глаз. Глядя в черное жерло 44-го калибра, подумал, что башку разнесет и надо бы в сердце, чтоб в гробу лежать красиво, но вдруг захохотал:

– Да насрать! – и нажал на спусковой крючок.

у правильных пап бывают правильные дочки

Добрые люди

К одной моей знакомой, немолодой даме, подошла совсем уж пожилая женщина и сказала:

– Я вам желаю добра, и поэтому вы должны знать правду. Вы готовы?

– Да, конечно, – сказала моя знакомая.

Доброжелательница понизила голос:

– Ваш отец жил одновременно с шестью женщинами!

Моя знакомая ответила:

– Значит, женщины любили моего отца. По-моему, это прекрасно.

– Он бессовестно изменял вашей матери, вы понимаете?

– Я все понимаю. Но он очень любил красивых женщин, я не могу его осудить.

– Ха-ха-ха! – воскликнула доброжелательница. – Они были некрасивые!

– Все шесть?

– Все до одной! Коротышки! Толстые! Кривоногие!

– Значит, мой отец был очень добрым человеком. Это еще прекраснее.

Конечно, она могла сказать: «Мадам, то есть бабушка, а вы, наверное, хотели быть седьмой?»

Она так подумала. Но не сказала.

Потому что она тоже была доброй – как ее папа.

casus belli

Друг всегда уступить готов

Стулин и Лоскутов очень любили виски. Этак взойти по вискарику.