– Еще по твоему взгляду, когда ты посмотрел на меня на перроне.

– Взгляд как взгляд.

– Тебе никто не говорил, что у тебя очень сексуальный взгляд? Я даже почувствовала, как у меня намокают трусики, когда ты меня своим взглядом раздел, а потом снова одел.

Ее слова польстили Никите, хотя он никогда не замечал за собой чего-то особенно сексуального. Конечно, он не урод: ноги не кривые, тело плотное, средней волосатости. Женщины часто говорили, что им нравится с ним спать: они утверждали, что он пушистый и уютный.

– И в сексе с тобой есть что-то непреодолимо привлекательное, – продолжала делиться впечатлениями Лана. – Вот интересно, сколько раз, самое большее, ты кончал за ночь?

– Ну, не знаю, – задумался Никита, – мой личный рекорд в сексе – одиннадцать раз за ночь.

– А разве такое возможно?

– Мне что, свидетельниц приглашать? – засмеялся Никита.

– Не надо. Боюсь, их будет слишком много.

– Не так много, как тебе кажется.

– Надеюсь… Кстати, а сколько любовниц у тебя сейчас? Кроме меня, естественно.

– Ты не поверишь, но нет ни одной, – засмеялся Никита.

– Не поверю, – подтвердила она. – Хорошо, поставим вопрос по-другому: сколько любовниц одновременно у тебя когда-нибудь было?

– Это надо подумать… Вообще, я считаю, три женщины – это предел, как постоянные любовницы.

– Почему три? – удивилась Лана.

– Потому что на большее не хватит ни физических, ни душевных сил. Со всеми же еще поговорить надо.

– Вот как со мною? – подозрительно спросила Лана.

– Нет. Как с тобою бывает очень редко. Ты какая-то простая и понятная, и от этого очень привлекательна.

– Спасибо, так меня еще никто не оскорблял! – воскликнула она и в шутку ткнула Никиту острым кулачком под ребро.

Он прижал к себе ее невесомое тело и почувствовал, как первый червячок желания после недавнего безумия снова шевельнулся у него внизу. Но она отвлекла его от этой игривой мысли новым вопросом:

– А какие женщины тебе нравятся? Например, брюнетки или блондинки?

– Если есть выбор, то брюнетки, а если нет – то пофигу.

– Но я же блондинка!

– А я тебя не выбирал. Нас Юлик познакомил, за что я ему буду благодарен по гроб жизни.

– Увидим… А правду говорят, что мужчинам нравится какой-то один тип женщин?

– Конечно. В каждый момент времени любому мужчине нравится конкретный тип женщины. Вот, допустим, сейчас мне безумно нравишься ты…

Никита погладил Лану по гладкой спине и сделал движение рукой дальше вниз.

– Подожди, подожди, – остановила его руку Лана, – давай еще поговорим. Мне так нравится с тобой разговаривать!

– Может, потом пообщаемся? У нас еще будет куча времени для этого.

Никита нежно взял ее за попу и сделал своими бедрами движение навстречу. Лана глубоко выдохнула, и разжала ноги.

– Давай еще последний вопрос, – произнесла она, прерывисто дыша.

– Ну, хорошо, – сдался Никита в предвкушении того, что последует за ним.

– А по национальности кто тебе больше нравится?

Какой только компот из мыслей творится у этих женщин в голове! При чем здесь национальность? И он отшутился:

– Для меня женщина вообще национальности не имеет – только пол.

– Ну а все же, кого бы ты выбрал в жены?

– Ну не знаю… Либо еврейку, либо хохлушку, либо татарочку.

– Почему?

– Потому что из них получаются прекрасные жены.

– Жаль, что я не попадаю ни под одну из этих категорий…

Они не замечали, что поезд давно уже стучал колесами, раскачиваясь от скорости. Остаток ночи они провели в поисках точек соприкосновения не только в горизонтальном, но и в вертикальном положении, переливая друг в друга мысли и тела. Лишь под утро он забылся коротким и тревожным сном, она так и не уснула.

Питер

Ну что такого необычного в женщинах, что нас так к ним тянет? Ведь уже изучен каждый уголок на их теле и понято устройство головы. Видимо, мужчин всегда будет привлекать это необычное чувство, когда преодолеваешь барьер между двумя незнакомыми людьми, и женщина из чужого человека превращается в близкое и поддающееся тебе существо.

В Петербурге четверо молодых людей поселились в большой двухкомнатной квартире на Московском проспекте в доме с колоннами. Квартира принадлежала родителям Юлика, до того, как они покинули страну, и теперь перешла по наследству к внезапно полюбившему родину сыну. Знали бы они, что их сын изучает географию родины из общения с проститутками на Тверской: Иваново, Владимир, Смоленск и теперь Питер.

Квартира, давно покинутая обитателями, каким-то чудом сохранила жилое тепло, не смотря на некоторое ощущение затхлости: рассохшийся скрипучий паркет, покрытые пятнами обои, кровати с матрасами без белья, пустые гардеробы с упавшими плечиками.

В одной из комнат даже стояло старенькое черное пианино. Увидев его, Лана, не раздеваясь, открыла крышку и вдруг заиграла довольно чисто мелодию песни: «Позови меня в собой, я пройду сквозь дни и ночи…»

– Здорово! – немного ошарашенно воскликнул Самолетов. – Долго учила?

– Я играла на слух, – немного обиженно ответила Лана. – Эту мелодию я услышала первый раз по радио в поезде.

– Да, ладно, – не поверил Никита. – А Мурку можешь?

– Какую Мурку?

– Ну это: «Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла…»