Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

– Объектами?… Объекта?… – захлопала еще боле округлившимися очами царевна. – Это такая военная загадка? Или скороговорка? Что произошло, генерал? Я, между прочим, ваша почти повелительница, не требую от вас чего-то сверхъестественного! Я всего-то хочу узнать, что за шум и световые эффекты имели место быть… тьфу ты!.. поговоришь с вами… были сегодня ночью!..

– Сегодня ночью очередной переполох устроили демоны, ваше величество, – раздался холодный ровный голос за спиной царевны.

– Ах, это вы, ваше величество, – обернулась она. – Доброе утро.

– Утро?… Доброе?… – невозмутимое спокойствие царя мгновенно исчезло, как шестерка в рукаве шулера. – Но уже четвертый час дня!..

– У меня утро наступает тогда, когда я просыпаюсь, – снисходительно проинформировала его Серафима. – Ну, а насчет того, что оно доброе… Это я и пытаюсь выяснить. Что же все-таки произошло? Это, – она указала на место казни, – тоже проделки демонов?

– Н-нет, – слегка замявшись, ответил царь. – Это было сделано по моему приказу. Не переношу людей, которые не справляются со своими обязанностями.

Под многозначительным взглядом Костея свежепроизведенный генерал вытянулся еще больше, хлопнул кулаком себя в грудь, ломко повернулся на девяносто градусов как заводной солдатик, и быстро замаршировал прочь. Серафиме показалось, что если бы он придумал, как можно маршировать на бегу, он помчался бы во весь дух.

– Зюгма? Кукуй? – изобразила растерянность царевна. – Это еще можно понять. Но ваш любимый шеф-повар?!.. Конечно, я не стану утверждать, когда-либо стану скучать по его блюдам, но они были и не настолько плохи, что…

– Не в еде дело, – поморщился как от лимонной дольки размером с арбузную, царь. – Он, как и эти двое, просто решили, что меня можно ни во что не ставить и не исполнять моих приказов. Как видите, ваше величество, они ошибались. Кроме того, я не понимаю вашей реакции, – он, испытующе прищурившись, впился взглядом в лицо Серафимы. – Я помню, что вы испытывали… симпатию… к покойному Кукую. Но сожалеть по поводу смерти моего первого советника… и повара… Я этого от вас не ждал.

– Я не сожалею, – пожала плечами Серафима и отбросила дипломатические изыски. – Я удивляюсь. Что такого могло случиться ночью, что стоило жизни этим троим? Обратите внимание, ваше величество, ваш замок в последнее время превратился в вертеп! Днем и ночью, утром и вечером грязь, пыль, суета, стук, крик, шум, истерика, глупые слухи!..

Костей натянуто улыбнулся. В его случае это выглядело, скорее, как оскал.

– Ну вот вы сами и ответили на ваш вопрос, ваше величество, – развел руками он. – Видите, как я ценю ваш покой.

«Ну тихушничай, тихушничай», – ответила кислой улыбкой на корявую любезность царевна. «Все равно вечером я буду знать, что у тебя тут за приключение ночью было. Интересно, стоит спросить про внучка, или как?… Нет, наверное. Я же, по идее, не должна еще знать… Ладно, подождем, пока представит сам. Чего он еще задумал, змей? Как будто одного вражины нам было мало…»

– А, кстати, царица Елена, – Костей сделал вид, что только что вспомнил. – Я искал вас, чтобы сообщить преприятнейшее известие. Через полторы недели мы с вами вылетаем в Лукоморск. Начинайте упаковывать сундуки.

– Через полторы недели?… Вылетаем?… На чем, позвольте поинтересоваться? На этих ваших летающих тряпочках, на которых перемещаются ваши… покойники?…

– Умруны, если вы не против.

– Если вам действительно интересно мое мнение, против. Покойник, как его не назови, должен лежать в земле.

– Покойник – да, – снова растянув бесцветные губы, согласно кивнул царь. – Но бывают покойники, бывают не покойники, а бывают беспокойники. Но лично я предпочитаю слово «умрун».

– И не надо пытаться увести меня от темы нашего разговора, – строго нахмурилась Серафима и скрестила руки на груди. – Вы так и не сказали мне, на чем мы собираемся лететь?

– Не на чем. На ком. На Змее, котор…

– НИ!!! ЗА!!! ЧТО!!! – Серафима топнула ногой и воткнула руки в боки. – Ни за какие блага мира я больше и близко не подойду к этой зеленой чешуйчатой твари!!!

«Прости, Змиулания. Я так совсем не думаю, но это мой единственный шанс – сбежать по дороге. Прости», – мысленно обратилась к Змее она, и снова быстро переключилась на Костея:

– Моя тонкая душевная организация получила неизгладимую психическую травму, когда это отвратительное существо похитило меня среди бела дня без предупреждения и намека! Вы знаете, что я пережила, что передумала, пока она несла меня в своих жутких когтях! Какие терзания, какие мучения раздирали мое сердце, пока я со слезами на глазах взирала на землю с высоты змеиного полета и прощалась с ней навеки! Какой апофеоз катарсиса испытало мое бедное сердце! Если бы дорога была немного длиннее, вы бы получили к вечеру хладный труп!

– Но ваше величество, – просительно вскинул узкие ладони Костей. – Перелет Змеей – для вашего же блага!

– Если уж вы задумали меня куда-либо перемещать, то для моего блага – путешествие верхом! А еще лучше – в карете!