Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

– Что?… Кокетка с косым люрексом?… Пройма с обшлагами?… Декольте с аксельбантами?… Турнюр с эполетами?… Это… Это что?… Это все – мне?… На меня?… Для меня?… Ваше величество… Это, безусловно, чрезвычайно лестная идея… Умопомрачительная, я бы сказал… Но я не чувствую себя морально готовым ко всему этому… Это несколько… не мой… стиль… я бы сказал… Может, все-таки не надо?… А?…

– Надо, ваше величество. Надо, – тоном прокурора, требующего смертного приговора, проговорила царевна. – А еще должен быть соответствующий головной убор. А лучше несколько. И шлем на случай сражения. И доспехи. Реглан с вытачками, жабо и накладные карманы из кольчуги – самая мода этого сезона. Я после завтрака лично займусь разработкой дизайн-проекта ваших туалетов на все случаи жизни, и – вот увидите! – когда вы их примерите, вы в зеркале не узнаете сам себя!

– Я в этом не сомневаюсь… – обреченно, понимая, что сопротивление бесполезно, пробормотал Костей и втянул голову в плечи. – Но может, мы сначала позавтракаем, ваше величество? Из-за этих дурацких суеверий простолюдинов на кухне сегодня опять полный кавардак, и мне с утра пораньше снова пришлось прибегнуть к моей магии, чтобы мы с вами не остались голодными на полдня. Можно подумать, у меня иных занятий нет, как заменять своего же собственного повара! А куда смотрит этот Зюгма? Сдается мне, засиделся он своим толстым задом в кресле первого советника, ох, засиделся…

– Интересно знать, чем он сейчас занимается? – поддержала Костея, горя праведным негодованием, Серафима. – Спит, наверное, каналья. Не иначе.

Едва дождавшись, пока царица усядется за стол с государем, Зюгма задом-задом отодвинулся от своего наблюдательного пункта у неплотно прикрытых дверей и, подхватив подол балахона обеими руками, кинулся со всех ног в ее покои.

При виде его умруны на часах, не задавая лишних вопросов, расступились, он пинком распахнул дверь и, не сбавляя шагу, помчался в комнатку служанки.

– Говори, тварь! – взревел он с порога, едва увидев, что Находка там. – Что она делала?!

– Ничего!.. Ничего не делала!.. Я ничего не знаю!..

Под градом ударов девушка повалилась на пол, попыталась спрятаться под столом, но колдун ухитрялся доставать ее и там.

– Говори! – орал он, не помня себя от злости. – Я убью тебя сам! Прямо здесь! Говори, что видела, скотина!..

«Он меня убьет», – крошечным далеким уголком мозга, еще не залитым всемирным потопом паники и ужаса, успела понять Находка. – «Точно убьет… А если нет, то пошлет ночью в Проклятую башню!.. Нет, только не это… Нет, нет, я не хочу!.. Я боюсь!.. Но я не могу предать ее царственное величество… Нет, я не могу… Я никогда не скажу ему про ее разговоры с демонами! Но тогда он отправит меня в умруны!!!.. Нет!.. Нет!.. Нет!.. Что мне делать?!.. Что делать?!.. Что делать?!.. Ох, батюшка-Октябрь, страшно-то как!.. Страсти-то какие!.. Нет, я скажу… Но что он тогда сделает с царицей Еленой?… А если я не скажу?… Что он сделает со мной?… Но я же не могу сказать про демонов, он тогда… А если я промолчу… Тогда он… И я стану умруном!.. Нет! Только не это!.. Но он не верит, что я ничего не знаю!.. Но я не могу!.. Но умруном!.. Нет!.. Нет!.. Я не могу сказать!.. Умруном!.. Нет!!!.. Я не могу!.. Я не могу!!!.. Но умруном!!!.. НЕТ!!!!!!!!.. Батюшка-Октябрь, прости меня… Прости меня, царица Елена, труса окаянного… Я скажу…»

– Я скажу!!!.. Я все скажу!!!..

– Ну вот видишь, – мгновенно успокоился колдун, склонился над ней и скроил из своей толстой рожи улыбку.

На его физиономии она выглядела так же естественно и непринужденно, как на крокодиле.

Находка предпочла бы оказаться в комнате, полной самых жутких демонов, чем один на один с ней.

– Вот видишь, деревня голоштанная, – не нарушая однажды созданной конструкции на своем лице из опасения, что не сможет снова ее воссоздать, сквозь сведенные ненавистью зубы проговорил советник. – Стоило тебе пошевелить мозгами, как ты все вспомнила. И теперь расскажешь мне, как эта змея заговаривала демонов, науськивая их на солдат его величества.

«Змея!!!» – от неожиданной мысли Находка чуть не подпрыгнула. «Змей! Я расскажу ему про Змея! Пускай он разбирается с ним, про что они там говорили. Он охраняет ее царственное величество, и значит, ей, наверное, можно с ним разговаривать. А если и нет, то, поди уж, разговоры с ним – меньшая беда, чем с демонами. И Змею он уж точно ничего не сделает. Пусть-ка попробует поорать на него! Или на ее царственное величество. Он же ее боится, как мышь кошки! Нет, сказать про Змея – это не предательство. Нет. Я не предатель. Ох, батюшка-Октябрь, помоги мне и ее царственному величеству Елене Прекрасной… Пронеси беду мимо…»

– Да! Змей! Змей! Я слышала! Я все расскажу! – закрывая лицо руками, чтобы советник не мог увидеть, как она сквозь слезы улыбается, закивала головой горничная Серафимы.

– Что? – синтетическая улыбка сползла с лица Зюгмы как плохо приклеенная. – Какой Змей? Ты что это несешь, дура? С ума, что ли, с последнего, совсем спрыгнула?