Читаем Ой, ноблесс, ноблесс… полностью

– Дабы не оскорблять взора… так сказать… Земля-с… въелась… с… – пробормотал он и добавил, просияв: – Но зато я теперь понял, для чего девушки красят ногти!

– Для чего? – прищурился Костей, к несанкционированным просветлениям подданных относившийся с подозрением.

– Чтобы грязи под ними видно не было!

– Покажите-ка руки, ваше величество, – спохватилась царевна. – Благодаря тонкому замечанию дражайшего заместителя мне вспомнилось, что сказал однажды по этому поводу Этикет Семьдесят Пятый…

Но царь отчего-то спешно сунул их в рукава и зыркнул на советника:

– Чего встал, как дерево? Веди!

По коридору они прошли до Царицы, спустились на первый этаж и очутились перед аркой в ее стене, которой, насколько царевна понимала, вчера еще быть не могло.

– Прошу, ваши величества, окажите честь, осмотрев, так сказать… посетить… насладиться… почувствовать… – Зюгма разливался как соловей, забывший половину слов своей песни – самозабвенно, но бессвязно.

Вы хотели веселости, бодрости и радости? Нате, получите.

По помятому лицу первого советника, теням под глазами и грязи на сапогах было видно, что то время, которое царевна посвятила сбору разведданных и короткому сну в условиях повышенной комфортности, он, первый советник, посвятил общению с природой, чему был не рад, но за что рассчитывал сейчас получить если не вознаграждение, то хотя бы похвалу. И без того, что он полагал ему причитающимся, он ни покидать будущую монаршью чету, ни замолкать не собирался.

Щелчком пальцев советник заставил двери распахнуться и эффектно выбросил вперед правую руку:

– Прошу! Все как его величеству нравится – строго, мрачненько и без излишеств. Если бы не эта растительность – как я ни старался, избежать некоторого присутствия растений не удалось, да простится мне эта вольность – получился бы идеальный сад для выгуливания царицы! Зеленые насаждения насаждались мной с вечера до утра, чтобы только порадовать ее будущее царское величество, как приказало его величество! Правда, пришлось поработать над уменьшением объема листвы, чтобы не проигрывало общее цветовое решение, но – обратите внимание – на общем виде моего сада это отнюдь не сказалось! А арка – не проходите мимо! – арка выглядит так, как будто она являлась частью этого замка с момента его Преображения!..

Серафима остановилась у входа в сад, прищурилась и поджала губы.

Ландшафтный дизайн Стеллийского царства мертвых Сабвея по сравнению с этим садом был проектом детского парка. Но если бы только этим все и ограничивалось…

– Здесь же… воняет! – возмущенно взглянула царевна на колдуна.

– Это цветы, – со сладкой улыбочкой прогнулся Зюгма.

– ЧТО-О?!

– Цветы. Вафлезия Альберта. Опыляется мухами, поэтому это ее естественный аромат – мухи обожают запах протухшего мяса! Растет только в Узамбаре! Здесь их всего пять штук – а какой запах! На весь сад!

– САД???!!! – страшным голосом сказала царевна, переводя вопрошающий взгляд с Зюгмы на Костея. – Это – сад? По-вашему, это сад, ваше величество? Вы считаете, что это сад?

– Это? – Костей нахмурился. – Советник, это сад?

– Д-да… Так точно… Это – сад… – Зюгма на глазах сдулся, как проколотый мячик, побледнел и испуганно вперился заискивающим взглядом в лицо своего повелителя. – А что?…

– Но здесь кругом один сухостой! – пошла в наступление царевна.

– Я же говорил – цветовое решение, и поливать не на…

– И единственное зеленое дерево – это вот это! – отмахнувшись раздраженно от советника как от одной из мух – фанаток Вафлезии Альберта – Серафима обвиняющее ткнула перстом в невысокое, но пузатое деревце бутылкообразной формы с пучком листьев-перьев на самой макушке. – Как оно у вас называется?

– Й-ятрофа… п-подагрическая… – сглотнул советник.

– Что?! – брови царевны поползли на лоб. – Подагрическая?! Ятрофа?! И вы хотите, чтобы я, Елена Прекрасная, находилась в одном саду с растением с таким именем?! Подагрическая!!! Вы бы еще нашли какой-нибудь стрептокактус изъязвленный! Или берискелет окровавленный!

– А такие есть? – оживился Зюгма.

– Мужлан! – фыркнула царевна. – А это что, по-вашему? Свалка старьевщика?

Она указала на кучку коричневых цветков, похожих на корявые кувшины, жавшихся к земле немного поодаль.

– Непейвода Насекомоядный, – гордо отрекомендовал его советник. – Насекомое заползает под верхний лепесток-крышечку попить, думая, что на дне – вода, проваливается по скользким внутренним стенкам в жидкость, которая оказывается пищеварительным соком и не спеша, со смаком переваривается цветком. Крылышки и ножки Непейвода потом выплевывает. А вон там, чуть подальше – клумба с Зубками Филомелы – они охотятся на мелких грызунов. Они раскрывают свои створки, затаиваются и ждут, пока, к примеру, крыса, привлеченная их запахом – запахом сыра – не ступит на них. И тогда они смыкают свои лепестки как челюсти капкана и пережевывают маленького, аппетитно пищащего грызуна, – Зюгма причмокнул.

– Вы что, советник, не завтракали сегодня? – брезгливо поморщилась царевна.