Читаем Ой, мамочки! полностью

Глаза оратора, казалось, вот-вот прожгут дыры в ковре. С бочкообразной головы свешивались желтоватые патлы, в руке он держал книгу в черной обложке — под цвет своей одежды. И я его узнала. Это был тот самый фанатик, с которым я столкнулась на бензозаправке, — преподобный Енох, член ордена Диетеологов. И в руке его была вовсе не Библия, а "Книга Спасения Через Голодание".

— И да настигнет возмездие эту грешницу, и да будет она повергнута на колени, и звуки ее рыданий…

Спрятав оружие обратно в кобуру, шериф Догерти раздумчиво почесал в затылке. Джимми сунула в рот сигару, а Теола Фейт вальяжно подбоченилась, небрежно прикрыв веером расстегнутый бок своего платья; улыбка ее ничуть не померкла.

— Это ты мне, голубок?

И без того разъяренное лицо Еноха потемнело, приблизившись по цвету к адскому пламени. Однако не успел преподобный диетеолог сделать и двух шагов вперед, как на нас обрушилось новое потрясение. Некая особа в бежевом плащике протиснулась сквозь толпу к музыкальному автомату. Ба, да это ж Лаверна, супружница Еноха! Рыжая шевелюра и полинявшее лицо! Не сводя глаз с Теолы Фейт, она судорожно дернула пояс своего плаща и взвизгнула:

— Да лучше компания отпетых грешников, чем жизнь с тобой, Енох! Не желаю я больше ходить за тобой хвостом, как собака! Не стану больше притворяться, будто не замечаю презрительных взглядов людей, когда ты начинаешь нести свой бред насчет небесных кар и прелести искупительных мук голодания!

Теола Фейт обвила Лаверну своими шелковистыми руками. Его диетеологическое преподобие рухнул на колени и, заламывая руки, принялся благодарить Господа за то, что тот привел его в это логово греха, где можно принять муки ради спасения душ человеческих.

— Где твоя обещанная надежда? Где любовь? — вопила его женушка-отступница, подпрыгивая рядом с Теолой Фейт. — Господь не назначал тебя своим заместителем! Зря я оставила ту записку, где сообщила, что иду сюда, чтобы напиться. — Она расстегивала плащ. — Лучше б я написала, что сбрасываю кандалы и собираюсь раздеться догола перед всем честным народом!

— У-у-у! — радостно взвыла толпа.

Лаверна отшвырнула плащ к стойке — и шериф ловко поймал его. Вернув на место ворот своего платья и застегнув молнию, Теола Фейт с интересом наблюдала за состязанием. Все прочие будто замерли в ступоре. За моим столом никто не шевельнул ни единым мускулом.

— У меня нет дочери, которая написала бы бестселлер о том, как часто я меняю нижнее белье, — Лаверна уже расстегнула половину пуговиц на своей блузке, — но, сдается мне, если я хорошенько им тут потрясу, то вполне могу попасть в газеты. Кто знает — может, даже в те, которые читают люди с запотевшими мозгами! — Блузка полетела в толпу.

Кликушества преподобного Еноха достигли своего пика. Теола Фейт, казалось, пытается прикрыть Лаверну своим веером. Ревность взыграла? Наконец шериф Догерти взял дело в свои руки.

Решительным шагом он двинулся к Лаверне, которая ожесточенно освобождалась от лифчика, и положил руку ей на плечо.

— Почему бы вам не присесть на чуток, миссис Гиббонс? Может, подниметесь с Джимми наверх и обо всем потолкуете?

Толпа обезумела. Теола Фейт вместе с несчастной Лаверной скрылись из виду.

Тут я опустила взгляд на стол и с изумлением обнаружила, что разделалась с гамбургером, картошкой-фри и ополовинила бокал с кокой.

— Какая трагедия! — вздохнула Соланж.

Эрнестина поежилась:

— До чего же жуткий тип!

— Он связан с Диетеологами, — внесла и я посильный вклад. — Это организация, которая выступает против еды.

Хендерсон вцепился в подлокотники кресла.

— А вот и ошибаетесь, Элли! — самодовольно возразила Эрнестина. — Они выступают не против питания как такового. Бинго написал об этом статью, "Опасность Диетеологии", для журнала "Кушать подано". А выступают они против еды ради удовольствия. Иными словами, можете есть сколько хотите, но только то, что вам не по вкусу.

— Старая как мир диета, — обронила я.

— Моей Лоис ни за что не следовало в этом участвовать!

— Мсье Браун, вы просто заноза в заднице! Вы ничуть не лучше этого человека — повсюду вам зло мерещится! — Соланж собрала свои сумки. — Pardonez moi! Хочу посетить toilette.

Мы с Эрнестиной немедленно вскочили, чтобы составить ей компанию.

— Ох уж эти женщины! — Хендерсон скривился. — Если мужчина говорит, что хочет пойти в уборную, его спутники ни за что не станут вскакивать и орать: "Я с тобой!"

Неужто бедняга заподозрил нас в намерении провести в сортире вечеринку для избранных? Стоило Эрнестине скрыться за дверью одной из кабинок, как Соланж подскочила ко мне. Ткнув большим пальцем в сторону ног Эрнестины, графиня прошипела:

— Я ее видела!

— Где? — проартикулировала я в ответ.

— Как она выходила из вашей комнаты сегодня утром, когда вы завтракали.