— Осенью сорок второго года я шел на военном корабле в Россию в составе большого конвоя под командованием Уйнделла. Командный пункт был на борту нашего корабля, и я мог наблюдать за всем, что делалось в пути следования судов. — Биголь говорил быстро, словно боясь, что мы перестанем его слушать. — В Россию мы везли товары, нужные вам для ведения войны, а из России привозили нужные нам товары. Это неважно, я не то хочу сказать. Конвой был союзным. В его состав входили английские, американские и ваши русские транспорты. В Норвежском море на нас напали немецкие подводные лодки. Им удалось потопить два каких-то судна и повредить ваш транспорт. Повреждение было настолько серьезным, что, по мнению Уйнделла, всякая борьба за спасение судна была бы бессмыслицей. Но ваши соотечественники сразу приступили к ремонту. Уйнделл, как командир конвоя, приказал русскому капитану покинуть тонущий транспорт и пересадить команду на борт флагманского корабля. На это предложение русский капитан ответил, что не может покинуть свой корабль.

— Правильно сделал, — вскользь отметил Паластров.

— Интересно! Я не слышал об этом случае, — подбодрил я рассказчика.

— Такой ответ нам показался безумным, — продолжал возбужденный Биголь. — Все мы были уверены, что в окружении немецких подводников, один в открытом море, сильно поврежденный русский транспорт бесцельно погибнет. Но... нам ничего не оставалось делать, как пожелать успехов безумному капитану...

— Погиб транспорт? — не выдержал кто-то из наших офицеров.

— После нападения немецких подводных лодок наш конвой увеличил ход, и русский транспорт  быстро скрылся за горизонтом. — Биголь в возбуждении пропустил вопрос мимо ушей. — Мы считали, что с русским транспортом все кончено. Однако через сутки, когда наш конвой уже взял курс на Мурманск, командеру доложили, что русский транспорт догнал конвой и просит разрешения занять свое место....

— Вот молодец!

— Да, мои друзья, отремонтировался и догнал нас, — американец говорил все быстрее, комкая слова, и понимать его становилось все труднее. Догнал нас и подчеркнуто вежливо спросил разрешения снова занять свое место в конвое. Русский капитан даже доложил, что он имел артиллерийский бой с немецкой подводной лодкой и отогнал ее. Пораженный геройством русских, Уйнделл приказал поднять русским союзникам сигнал: «Восхищен вашим мужеством!» Этот же сигнал подняли и все другие корабли.

— Товарищ командир, получено разрешение на выход в море! — доложил вахтенный офицер.

— Тот же русский транспорт нам преподнес другой подарок...

— Какой же? — второпях спросил я.

— Еще через сутки, когда наш конвой входил в Мурманский залив, на нас налетела немецкая авиация. На носу одного из «Либерти» взорвалась бомба и начался пожар. Уйнделл приказал покинуть корабль. Мы быстро ушли с него. С русского транспорта, видя, что корабль покинут, немедленно выслали шлюпки с людьми. Они подошли к кораблю и приступили к тушению пожара. И что же вы думаете, мистер Иоус... Иоус?..

— Потушили пожар?

— Да, потушили. Затем предложили нашим морякам вернуться на спасенное судно. Нам ничего не оставалось, как благодарить храбрецов и вернуться. Помню, как на приеме, который устроил в тот же день Уйнделл по случаю благополучного прихода в Мурманск, этот веселый парень, капитан русского транспорта, знакомился с каждым...

— Вы с ним тоже познакомились? — вставил я.

— Да, я потом познакомился со всеми вашими моряками. Я же был на приеме у командующего флотом, но я плохо запоминаю русские фамилии...

— Это я уже заметил...

— Лица людей зато хорошо запоминаю. Вы, мистер Иоус... по-моему, были тогда на приеме.

— Нет, не был.

— Товарищ капитан третьего ранга, командир базы идет!

На пирс проводить нас пришла большая группа английских офицеров во главе с командиром военно-морской базы.

Нам не пришлось дослушать рассказ Отвея Биголя. Мы даже не поняли, чего он от нас добивался. Разведя руками в знак того, что не имею ни секунды свободного времени, я вынужден был повернуться к нему спиной.

Словно для того, чтобы туманная Шотландия навсегда осталась в моей памяти такой, какой ее принято изображать, необычно густой туман лежал на море. В ста метрах берег уже стал не виден.

Подводная лодка обогнула южный мыс острова Брессей, и сигнальщик, который давно ничего не видел в густом, как молоко, тумане, доложил мне, с явным удовольствием соблюдая установленную форму рапорта:

— Товарищ командир, шотландские берега скрылись.

Голос его при этом дрогнул.

Огонь в океане 

Советский Северный флот встретил нас трудовыми буднями.

Здесь все было подчинено одной великой цели — победе над германским фашизмом, разгрому гитлеровской военной машины.

На заводах и верфях, в мастерских и учреждениях, на кооаблях и на вспомогательных судах —  всюду люди работали с утра до вечера и с вечера до утра, без отдыха и без устали.

Много и настойчиво трудились и подводники.