Читаем Огонь в океане полностью

Как правило, все люди подвержены так называемой морской болезни. Да и не только люди. Животные, оказывающиеся на палубах качающихся судов, также заболевают этой мучительной болезнью. Одни люди перестают есть, чувствуют тошноту, головокружение;  другие, наоборот, испытывают волчий аппетит, съедают уйму пищи и чувствуют недомогание, повышенную нервозность, раздражительность; третьи теряют сон. Разновидностей этой еще недостаточно изученной болезни очень много. Почти у каждого человека свои собственные симптомы и особенности заболевания. Приучить свой организм к качке практически невозможно. Когда-то знаменитый английский мореплаватель Нельсон пытался это сделать. В течение двух с лишним лет он ни разу не сходил на берег, жил и плавал на кораблях, стараясь привыкнуть к качающимся палубам парусных судов настолько, чтобы «не испытывать отвратительного чувства тошноты». Ничего из этого не вышло.

Однако освоиться с качкой настолько, чтобы она не влияла на работоспособность, все же можно. Для этого надо тренировать прежде всего волю.

На «Малютке» матросы считали, что настоящему мужчине качка не страшна.

Доля истины в этом утверждении, конечно, есть. Люди с большой силой воли могут безболезненно переносить любые лишения, трудности и тяжкие испытания. В том числе, конечно, и морскую болезнь. А сила воля, как и прочие качества моряка, воспитывается в труде, в учебе, в суровых морских походах. Но, разумеется, подводники «Малютки» не все принадлежали к числу закаленных моряков. Часть из них очень страдала от качки. Поэтому небольшой отдых был совершенно необходим.

Следовало обойти отсеки, посмотреть на людей, поговорить с ними.

В электромоторном отсеке все было в порядке: вещи закреплены по-походному, койки убраны, люди выглядели бодро. «Школа Гудзя», — мелькнуло у меня в голове. Старшина был настолько требовательным и строгим, что его подчиненным некогда было даже думать о какой-то морской болезни.

— Ну как, старшина, укачиваются ваши матросики?

— Не чувствуется, товарищ командир! Может быть, но...

— Ну, раз не чувствуется — значит, не укачиваются. Завтра будет горячий день, имейте в виду Точите зубы!

— Так точно, товарищ командир! С двадцать второго июня сорок первого года все время точим! — в тон моим словам ответил Гудзь. — Постараемся не осрамиться!

В дизельном отсеке моряки собрались вокруг лежащего на койке Мисника. Матрос уже пришел в себя и что-то рассказывал товарищам.

— Что случилось? Почему упали?

— Загляделся... Показалось, справа вроде корабль и... не заметил, как волна ударила, сшибла, а там не помню. Вроде как ударило чем-то по голове.

— Удар сильный, — Каркоцкий указал на внушительный синяк на голове матроса. — Салага еще, товарищ командир, что с него требовать...

Парторг любил добродушного Мисника и, очевидно, поэтому хотя и любовно, но жестоко ругал его при каждом удобном случае.

До военной службы Мисник был счетоводом в колхозе. На подводной лодке он был как-то незаметен, держался скромно, к начальству первым никогда не обращался. Потом у бывшего счетовода начался приступ аппендицита, и его списали в госпиталь. На лодке считалось, что такая сугубо гражданская болезнь, как аппендицит, не должна была привязаться к настоящему матросу. Поэтому, простившись с Мисником, моряки особенно не сожалели, считая его человеком, случайно попавшим на флот.

Операция прошла удачно. На город налетели фашистские самолеты. Из окна госпиталя Мисник наблюдал за разгрузкой эвакуированных детей. Пароход не мог подойти близко к берегу из-за мелководья, и детей переправляли на шлюпках.

Фашистская бомба взорвалась невдалеке от первой же шлюпки. Она перевернулась. Дети начали тонуть.

Мисник, еще не оправившийся после операции, выбежал на улицу и бросился на помощь утопающим. Матрос вынес на берег спасенного ребенка, а сам  упал без чувств. Его нашли санитары и отнесли в госпиталь.

Эту сцену видел Каркоцкий, посланный мной вместе с матросами для спасения детей. Вернувшись, он прибежал ко мне и взволнованно доложил:

— Сейчас видел настоящего героя. Нам бы такого!..

Он уговаривал меня взять матроса. Его не смущали мои доводы о том, что Мисник не моторист, а нам нужен только моторист, и что он приписан к другой лодке.

Командование разрешило взять Мисника на «Малютку». И когда матрос вышел из госпиталя, Каркоцкий, не жалея сил, стал обучать своего Приемыша, как прозвали матроса на лодке, и помогал ему всем, чем мог...

В жилых отсеках царил беспорядок. Банки с продуктами, посуда и личные вещи подводников валялись по палубам вперемежку с боевыми механизмами и аварийным инструментом.

— Безобразие! — указал я на все это боцману. — Плохое крепление!

— Так точно, не умеют еще.

— И вы тоже не умеете? Вы же обязаны проверять?

— Тоже не умею, наверно, еще. Окончательную проверку производит помощник, товарищ командир.

— Значит, и он еще не умеет? Немедленно привести все в порядок! — Я сердито вышел из отсека.