Читаем Огнеслава (СИ) полностью

Беляна плотнее завернулась в платок, нетерпеливо фыркнув. Её милое личико выражало недовольство, губы сжались в ниточку, а меж аккуратных бровей легла едва заметная морщинка. Но тут в дверь постучали и девица повеселела.

— Входи, — словно предвкушая нечто занимательное, велела она.

Маиса проскользнула в дверь и, торопливо заперев её, опустилась на колени. В руках у женщины была корзина с плотной крышкой, которую рабыня осторожно поставила перед собой. Беляна приблизилась. Она погладила крышку корзины, широко улыбаясь, обнажая чуть выступающие клычки белоснежных зубов.

— Каковы вести с острова? — поинтересовалась девица, усаживаясь на лавку поблизости.

— Я так и не смогла туда попасть, хозяйка, — склонилась ещё ниже Маиса. — Остров словно стеной невидимой обнесен.

— Как же они её защищают! Даже завидно! — рассмеялась Беляна. — Не будь дурой, никто не рассчитывал, что ты сможешь туда пробраться, даже я ничего не могу увидеть. Скажи, что служанки говорят, о чем судачат?

— Княжна явно колдует. На днях одна из женщин погибла, дотронувшись до какой-то вещи из приданого невесты, — осторожно подняв глаза, заговорила Маиса. — А княгиня Верея велела сжечь всё, что Огнеслава привезла из дома.

— Любопытно… — пуще прежнего заулыбалась юная хозяйка. — Интересно, она также сильна, как её прамать?

— Сие мне не ведомо, — продолжила рабыня. — Но сегодня утром прислуга нашла её с распущенными волосами без сознания. Долго не могли разбудить. Не иначе душа её по мирам странствовала после какого-то ритуала.

— Как на это отреагировала княгиня Верея?

— Никак. Приказала всем молчать под страхом смерти.

— Она разозлилась или испугалась?

— Я… — замялась рабыня, — я не знаю.

— А твое мастерство растет, я посмотрю! — злобно хихикнула Беляна. — Надобно будет тебя наградить.

— Нет, хозяйка, мне ничего не надо, только не гневайтесь, — испуганно затараторила Маиса.

— Может тебя в змею обратить? Или лучше в крысу, чтобы больше могла услышать и увидеть? — угрожающе произнесла девица.

— Нет. Великая! Могущественная! Не надо. Оставьте меня в человеческом обличье, молю. Пожалуйста, не злитесь, всесильная, — приложилась лбом к полу рабыня. — Есть еще кое-что, что вас заинтересует…

— Что же это? — прищурилась Беляна.

— Ваш брат, царь сакетский…

— Забыла кто я теперь? — глаза Беляны похолодели.

— Простите, хозяйка… — распластавшись на полу, простонала Маиса.

— Не смей называть эту падаль моим братом. Я ныне боярская дочь, Беляна Мстиславовна, запомни также, как дышать! — говоря, Беляна наступила каблуком на ладонь рабыни. — Так кто я?

— Моя хозяйка, Беляна Мстиславовна, дочь славного рода Всеволодовичей… — проскулила Маиса, жмурясь от боли.

— Хорошо… Так что там царь сакетский? — как ни в чем не бывало поинтересовалась красавица, убирая ножку в сафьяновом сапожке с дрожащей руки.

— Царь сакетский собрался жениться на царь-девице Маре Мериновне, — сообщила Маиса.

— Мара Мериновна? — Беляна задумалась, что-то вспоминая.

— Мара, — младшая из двенадцати сестер, дочерей царицы Мерины, — подала голос рабыня. — Сейчас она правительница царства Идунн.

— Постой, а её сестры?

— Пропали, — пояснила Маиса. — За прошедший год неизвестно куда исчезли все одиннадцать царственных дочерей Идунн. Мара последняя из них.

— Шэхриэр! Ненасытный выродок!

— Думаете это дело рук правителя Сакетского царства?

— Не надо быть провидицей, чтобы догадаться! Получая один дар, Шэхриэр тут же начинает желать другой. Став царем, завоевав половину мира, обретя вечную жизнь, он неизбежно возжелает возвращения молодости, в лице той, что может даровать её, — со скучающим видом, объясняла Беляна. — Царь обрел вечную жизнь, но не вечную юность, к тому же он совсем не бессмертен. Дочери Идунн искусны во врачевании и магии, а если верить легендам, умеют воскрешать мертвых, способны обратить время жизни вспять, превратив старика в юношу. Думаю, это его основная цель сейчас! К тому же, он боится моего возвращения.

— Но зачем похищать всех сестер кроме младшей?

— Очень просто, чтобы принудить её к браку, — ответила Беляна. — Царственные дочери Идунн сами выбирают себе мужей и никогда не уходят в дом супруга. Брак для них лишь повод зачать благородное потомство, царевны всегда живут в своей столице. Если рождается мальчик, его отправляют к отцу, а если девочка, то оставляют во дворце. Царевна может встречаться со своим мужем временами, но не станет жить при нем, как покорная жена. Шэхриэр же хочет заполучить одну из ведьм Идунн в свое полное распоряжение.

— Он хочет выменять жизнь сестер Мары на её покорность? — догадавшись, спросила Маиса.

— Думаю, да. Если Мара самая младшая, то ей сейчас около семнадцати. Представь, в какой растерянности находится девочка, потерявшая сразу всех сестер и вынужденная встать во главе государства. Шэхриэр заставит её принести клятву верности, заплатив своею жизнью за свободу родных, а потом вернет старших дочерей Идунн домой, в обмен на младшую. Нет более преданных рабов, чем те, что пошли в услужение добровольно! Ведь так?