Читаем Огненный крест полностью

Во второй половине сентября 1944 года на наше предприятие пришли два чиновника из Государственного бюро работ, предложили всем служащим-иностранцам подписать заранее заготовленный документ. Запомнил дословно содержание этого документа: «Я, такой-то служащий, желаю нашему вождю Гитлеру и вооруженным силам Германии победы над всеми врагами рейха, поэтому я готов работать в любой части Германии, где нужна моя по мощь, чтобы достигнуть этой победы».

Все наши служащие-иностранцы подписывали документ, не заглядывая даже в его содержание. Но я прочел и сказал чиновнику:

– Не подпишу эту декларацию!

– Почему? – насторожился чиновник.

– Мне хорошо здесь и ни в какое другое место не желаю...

Немец посмотрел на меня, как на врага, и сказал:

– Что ж, вы вправе не подписывать, но все равно Государственное бюро работ имеет своё право послать вас работать туда, куда посчитает нужным!

Нашелся еще один «бунтовщик», украинец из Польши, который тоже не подписал заявление-обязательство. А вскоре пришел приказ из бюро работ: меня и того украинца – уволить! Шеф нашего предприятия приказание исполнил, смягчив его хорошей рекомендацией, в которой была строчка о том, что «предприятие отпускает меня из-за реорганизации свыше».

О, этот строгий «немецкий порядок»! На все последующие предложения о работе, а они были, требовалось получить соответствующее одобрение из Государственного бюро работ. Оттуда приходили только отрицательные ответы.

Как выжить, не голодая? Иностранные рабочие и служащие получали карточки для покупки пищи через предприятие, на котором работали. И – не иначе!..

Но, конечно ж, немецкий порядок, служащие этого порядка, строго держа нас под присмотром, по-своему заботились о нас. И я вскоре получил предписание от бюро – явиться в фирму «Сименс» на рабочую должность. «В случае неисполнения, предупреждалось в предписании, – вы будете наказаны денежным штрафом или арестом!»

Директор фирмы встретил меня любезно и сказал:

– Работа, на которую Вас пошлют, не для Вас. Вы должны трудиться в лагере на постройках. Что я могу для Вас сделать для облегчения положения? Поедете в лагерь в сопровождении нашего инженера, который постарается организовать Вашу жизнь в лагере более сносной.

Мы прибыли на станцию Берг – в шестидесяти километрах от Вены. Лагерь был огражден забором из колючей проволоки. Вооруженная охрана – при пулемётах – у всех входов и выходов. Вблизи находился городок Энгерау, расположенный на живописном берегу Дуная, на другом берегу – столица Словакии Братислава.

Инженер устроил меня в комнате для пяти человек. В ней уже находились русский телефонист из СССР, словак-механик, француз и немец из Саксонии. Указали и моё место – железная кровать возле окна... Но, как особую привилегию, отличавшую меня от товарищей по этому несчастному лагерю, я получил карточки для еды в немецком ресторане, где пища была получше, чем в обычном котлопункте для иностранцев.

Тут же, за колючей лагерной проволокой, находились канцелярия по работам, жилища начальников и специалистов, в большинстве из немцев, далее – бараки, в которых жили три тысячи рабочих из СССР, двести военнопленных французов, двести бывших партизан из Югославии, некоторое количество чехов, словаков, бельгийцев и пятьсот военнопленных Красной Армии. Последних содержали в особой зоне, которая находилась в центре лагеря, была окружена дополнительным забором из колючей проволоки, с высокими дощатыми башнями по всем сторонам, где постоянно дежурили солдаты с пулемётами.

Не военнопленные в свободное от работ время могли выходить по своим надобностям из лагеря, но в девять вечера надо было строго и непременно находиться на месте. Разрешалось ездить в ближние городки, селения, и в железнодорожных поездах – с документом-пропуском, подписанным нашим начальством. Но условия работ были одинаковы для всех.

Мы строили корпуса для большой фабрики. Все время находились под открытым небом. Холод, при недостаточном питании, пробирал до костей. К тому ж, обувь моя совсем поизносилась, часто в ней хлюпала вода. Достать приличные ботинки, хотя бы на черной бирже, не удавалось.

И все же это лагерное существование оставило в моей жизни много ценных и глубоких воспоминаний и увеличило мой жизненный опыт. Я говорил почти на всех языках, на которых говорили в лагере, часто был переводчиком по производственным делам и в частных разговорах. Также познакомился со многими людьми из разных стран, в том числе и с земляками из моей первой отчизны. Мы дружили, говорили обо всем. Это были откровенные беседы людей, находящихся в одинаковом положении: мы не знали, что с нами будет завтра. От соотечественников я узнавал правду о жизни в моей далёкой и близкой сердцу отчизне. Некоторые их откровения глубоко врезались в память и я не забуду их никогда. Конечно, в этом лагере я пережил несколько опасных моментов, после чего всякий раз вспоминал предсказательницу и её слова о моём будущем...