Наверное, ощутив эти далекие импульсы русского духа, среди разбоя и разврата действительности, но с верой в добро, в красоту мира, как говорят, несмотря ни на что, сочинял я в те дни в своем сибирском пространстве следующее:

Г.Г. Волков. 1 августа 2004 года. В Тюмень – Н.В. Денисову.

«...Когда мне взгрустнётся, беру то стихи твои, то прозу, то «Тюмень литературную» и уношусь в далёкие края нашей родины, забываю все невзгоды здешней жизни. А жизнь стала тяжелой по многим причинам. Главное – это преклонные годы, а с годами и всякие болячки и многое другое.

Наша русская колония уменьшается. Старики да и молодые уходят. И нас, кадет, становится всё меньше. Полгода тому назад вслед за матушкой Ольгой – ушел отец Сергий...

Наши жены очень сдали. Наташе Ольховской ампутировали ногу, сейчас Юра должен всё время быть при ней, передвигаться она сама не может, да и голова работает плохо.

Борис Плотников еще двигается, что-то работает по постройкам, но Таня, его жена, болеет раком и всё время лечится. Но силы сдают. Моя Катюша, несмотря на операцию своего бедра, двигается и работает по хозяйству, старается услужить внукам. Коля Хитрово похоронил свою Ирочку, едва двигается и борется со своим сердцем и давлением. Аннушка, Катина сестра, несмотря на свои серьезные болезни, принимает гостей и сама ездит в гости, если её приглашают. Отец Павел в свои 82 года служит регулярно в церкви, хотя часто, кроме чтеца и одной-двух старушек, никого в церкви нет. Рудневы (варяжские) остались без работы после «чистки» их нефтяной компании. И Георгий (Ги – по-французски, как он назван матерью) сейчас подрабатывает частными консультациями.

Сегодня Хитрово, Плотников и Волков – одни из самых старых в русской колонии. Я лично уже машиной не управляю. Мало выхожу из дому. А у нас без машины, сам знаешь, как без ног находиться. Хорошо, что дочка Оля или какой внук заедут, привезут продукты или чем помогут...

Посылаю распространяемую в Интернете и у нас (подкидывают в почтовые ящики) «прокламацию», написанную «доброжелателем»: мнение обо всех нас, русских, как бы от лица всего еврейства. Столько грязных и ненавистных слов в адрес России и русского народа, спасшего их во второй мировой войне. Хорошо «ИХ» описал Солженицын в своей книге «Двести лет вместе» кто ОНИ и что из себя представляют!..»

Чтение «прокламации» (возможно, провокации?!), озаглавленной «Желаю вам только смерти», то есть всем русским, было не из легких. А через некоторое время «прокламацию» опубликовала без сокращений (под рубрикой «Что они думают о нас!») российская газета «Русь православная». Перепечатывать не стал, дабы не засорять атмосферу бытия, не множить грязное, ненавистническое. Среди поганых эпитетов в прокламации звучало, что русские «народ воров, алкашей и блядей, продажных скотов, продающий своих детей, жен, матерей, друзей и родину за бутылку дешевой бормотухи... Кроме воров и блядей, ленивых, спившихся тупиц и дегенератов вы не способны никого породить...»

Дослужились до «благодарности». Терпим.

В «реформированной» России эта хваткая и наглая публика, заполонив центральные СМИ, электронные пропагандистские структуры в особенности, объявила перестроечную «свободу слова». Надо бы полагать, для всех! «Свобода» ж получилась кривобокой. На эстрадных подмостках, на телеканалах преимущественно – они, по большому счету – не способные на истинное, свое, оригинальное, зато гораздые на грубые пересмешки и пародирование. Наиболее одиозные из этой публики (живущие в своем закрытом мире, куда непосвященные не допускаются!), объявив себя всесветными страдальцами, потребовали от русских ПОКАЯНИЯ! Мало им, «избранным», мифического холокоста, во лжи которого все пристальней разбирается человечество, так нет: вы, господатоварищи русские, примите грязную оплеуху и покайтесь!

* * *

О свободе творчества, кстати.

В брежневские времена редакторы издательств порой настаивали, чтоб положительным героем книги был парторг или, на худой конец, рядовой коммунист.

Написал рассказ о ветеранах войны (к годовщине Победы), за нес в одну газету (неважно какую). «Независимый и свободный» человек прочитал (циник, был крупным специалистом по обмыванию покойников), настоял одного из четырех героев рассказа сделать героическим Финкельштейном.