Читаем Огненный крест полностью

Мои рифмованные мысли.

А так писал Владимир Васильевич Бодиско, неистовый в мыслях-рассуждениях да и в своих дорожных описаниях, при очередном посещении России:

«Суворовцы и нахимовцы несомненно солидарны с нами по вопросу пагубности расчленения страны. Но они убедились в порочности советского строя и в необходимости его замены. Тут между нами нет разногласия, но оно появляется, когда речь заходит об их прошлом. Коммунизм в их представлении давно уже не тот, против которого боролись наши отцы. В последние годы он обеспечивал неделимость России, он высоко держал престиж армии, он не допускал преступности и спекуляции, расцветших при демократии, он снабжал население всем необходимым, без страшного разрыва между зарплатой и каждодневными расходами населения, к которому страна пришла сейчас...

Начальник одного из военно-морских училищ, с которым мы сидели за одним столом на парадном ужине, показывал нам свой партбилет и говорил, что хранит его в кармане кителя «просто на память». На наш вопрос – не пригодится ли билет в будущем, он только улыбнулся...

Сейчас в России бесконечное число партий. Все они «демократические», все они в какой-то степени поддерживают теперешний «статус-кво». А на близкой нам позиции стоят только крайне правые (монархисты, «Память») и, как это ни странно, коммунисты».

Согласно семейному преданию, которое попалось мне в руки в пору венесуэльского гостевания, роду Бодиско положил начало, родившийся в 1172 году немец Ритер Винадиус фон Бодеке. Позже потомки его осели в Голландии, став уже не Бодеке, а Бодиско. Одного из них, специалиста по морским делам, Андрея-Генриха Бодиско, 1665 года рождения, завербовал в 1697 году на русскую службу царь Петр Первый.

Эпохальные события и деяния вместили в свои судьбы в последние 300 лет разные поколения Бодиско!

Они строили корабли для русского флота и захватывали в бою корабли неприятеля, обороняли крепости и брали их штурмом, шли под пули горцев на Кавказе и мчались с дипломатической миссией через океаны и безбрежную сибирскую тайгу, они выводили матросов на Сенатскую площадь – в силу своих убеждений о лучшем будущем России. И не находили потом своего места в этом «светлом завтра», разведенные братоубийственной гражданской войной, сражались как в рядах Красной Армии, так и в частях А. Деникина и П. Врангеля, их не миновала горькая чаша ГУЛАГа, но они продолжали служить стране, ставшей для них Отечеством еще со времен Петра Первого...

Вот какого «нашего Суслова» представили мне эмигрантские русские друзья Волков и Ольховский в жаркий полдень в городке Маракай, когда майский тропический ливень загнал нас на обширную «кинту» именитого кадетского идеолога.

Сергей Павлович Рудник, кадет Русского корпуса. Германия. Декабрь 1992 года.

«Я вернулся из Санкт-Петербурга. Побывал в Петергофе (еще Петродворец), в Царском Селе (еще Пушкин) и в Павловске. В Гатчину заехать не хватило времени.

Коротко говоря, чувство моей принадлежности к стране, где я родился, завяло почти полностью!

Было величие, верю, снова будет, когда вырастут поколения, не помнящие строительства социалистического мира – «нового мира», по заявлению больного Ильича...

Хочется верить и в возрождение (нарождение?) основы российской государственности – крестьянства, то есть того слоя, который обретя веру в благодать учения Христа, стал корнем строительства государства и его величия.

Демократию, как образ правления, использовав беззащитность и необразованность (безграмотность) масс, создали хапуги в Древней Греции. Именем народа пользуются хапуги и наших дней. Монархический строй, как строй, на мой взгляд, и естественнее (органичнее), и экономичнее, невзирая на численность семейства и родства монарха, чем узаконенный бандитизм, называемый демократическим строем».

Разбирал письма, дорожные записки, и думалось мне: сколько путаницы в головах эмигрантов! Но – по большому счету и правды предостаточно.

«Узаконенный бандитизм» российских демократов проявит себя в полной кровавой мере. Очень скоро. Правы соотечественники! Сие витало уже в общественной атмосфере, вызревала кровавая бойня – октябрь 1993 года.

Не мог я промолчать.