Читаем Огненный холод полностью

Михаил Чеботарев был старше Марины всего на два с половиной года, работал корреспондентом на местном телевидении и в течение всего нескольких недель стал для Марины самым важным человеком на свете. Высокий, с короткими каштановыми волосами, зелеными глазами и удивительно обаятельной улыбкой, он обладал и прекрасным характером. К тому же молодому репортеру прочили отличное будущее.

Марина познакомилась и с родителями Михаила. Мама его тоже работала на областном телевидении, диктором (оказывается, девушка уже много раз видела ее на телеэкране, но тогда и подумать не могла, что эта милая дама – матушка ее будущего жениха), она была в разводе с супругом, известным в городе хирургом, однако сохраняла с ним отличные отношения. Семья Михаила радушно приняла Марину, а ее родители, в свою очередь, нарадоваться не могли на выбор дочери.

Марина очень быстро поняла, что влюблена, причем так сильно, как еще никогда. В школе у нее был приятель, да в университете не обошлось без амурных приключений, однако все это не шло ни в какое сравнение с тем чувством, которое она испытывала к Мише.

И он отвечал ей взаимностью. С ним было так легко, с ним было так хорошо – и так спокойно! Уже через полтора месяца после знакомства молодые люди решили пожениться.

Практичная матушка Миши сделала так, чтобы у жениха с невестой сразу появилась кооперативная двухкомнатная квартира – небольшая, но зато своя собственная.

– Мой подарок к свадьбе! – заявила она. – Только пообещайте, что не сделаете меня бабушкой в ближайшие десять лет. Я слишком молода и полна энергии для того, чтобы нянчить внуков!

* * *

Так как свадьба обещала стать грандиозной и на подготовку требовалось время, было решено сыграть ее летом 1988 года. Тем временем Михаил и Марина принялись обустраивать свое семейное гнездышко.

Как-то в середине мая (до свадьбы оставалось чуть больше месяца) Марине снова привиделся ужасный сон: Дмитрий Евсеевич Гелло, а вместе с ним его сынок Кирилл, а также лежащая на полу Вика и Надя, падающая во тьму...

Марина проснулась в поту и с криком на губах. Миша, тоже проснувшийся, прижал к себе любимую и, гладя ее по волосам, зашептал:

– Успокойся, родная, это был всего лишь сон...

Когда Марина пришла в себя и перестала дрожать, Михаил, принесший ей кружку теплого молока, спросил:

– А тебя что, ведьмы во сне терзали?

– С чего ты взял? – удивилась Марина.

– Ты все бормотала: «Гелла, Гелла...» А так, кажется, зовут ведьму-вампиршу в «Мастере и Маргарите». Хм, не стоило мне дарить тебе эту книгу, ты уж очень впечатлительная.

«Мастера и Маргариту», только недавно разрешенную к печати, Михаил через свою матушку достал из-под полы и подарил Марине месяца три назад.

Кружка в руках Марины дрогнула, молоко пролилось на простыню. Внезапно девушка ощутила желание рассказать хотя бы кому-то все, что с ней случилось.

– Нет, я видела во сне не вампиршу Геллу, высосавшую кровь из Варенухи и напугавшую до смерти финдиректора Римского, а Дмитрия Евсеевича Гелло...

Михаил хохотнул:

– Мариш, а Горбачев тебе не снится? Или покойный генсек Черненко вкупе с Генералиссимусом Сталиным? И чего ты в этом Гелло нашла? Обычный партократ и чинуша, без воображения и харизмы.

Но Марине было не до смеха. Дрожа, она пролепетала:

– Миша, я должна тебе что-то рассказать. То, о чем никому еще не рассказывала... чего никто не знает... Вернее, знает всего несколько человек, виновников этого кошмара... Я...

И она зарыдала. Опешивший Михаил обнял ее и заговорил ласково:

– Мариша, что случилось? Тебя кто-то обидел? Да я тому мерзавцу голову оторву, как кот Бегемот оторвал ее конферансье Жоржу Бенгальскому!

Марина сквозь слезы улыбнулась и попросила:

– Только пообещай, что ты меня не бросишь. Понимаешь, получилось так, что я предала своих лучших подруг... Но... У меня нет иного выхода... Или я тогда считала, что у меня нет другого выхода... Хотя он, конечно же, был...

– Глупышка, ну что ты такое говоришь? – поцеловал невесту Михаил. – Я люблю тебя больше всего на свете, и ты можешь мне доверять!

Вытерев слезы и глубоко вздохнув, Марина начала рассказывать. Странное дело, но, по мере того как она излагала правду о событиях, имевших место почти два года назад, боль и отчаяние уходили из ее сердца.

Михаил не проронил ни слова за все время монолога Марины. Девушка наконец решилась взглянуть на него и спросила:

– Ты меня презираешь?

Молодой человек прижал к себе Марину и тихо произнес:

– Я тебя люблю еще больше, Мариша! Если бы я знал, через что тебе пришлось пройти... Сволочь Гелло! И младший, и старший. Думают, что если находятся наверху власти, то могут творить все, что захотят. Но они жестоко ошибаются! Возможно, лет пять назад так и было, но ведь времена меняются – у нас сейчас перестройка, гласность и торжество социалистической законности!

– Что ты имеешь в виду, Миша?