Читаем Огненная печать полностью

Ночью совсем не хотелось спать. Обиженные Ольга и Макс, не найдя друг для друга примирительных слов, вскоре уснули крепким и, видимо, сладким сном. Красильникова тоже не было слышно. Я осторожно, чтобы никого не разбудить, спустилась со своей верхней полки, открыла дверь и вышла в наполовину освещенный коридор. Наше купе находилось в центре вагона. Мне показалось, что в этом коридоре я одна, но вскоре я учуяла дым сигарет. Взглянула в конец вагона и заметила, что там, в полумраке, облокотившись на поручень, стоял Александр Иванович — тот, который приходил к нам в школу. Он курил и, кажется, не догадывался о моем присутствии. Некоторое время я следила за этой темной и знакомой фигурой.

— Что, не спится? — вдруг хрипло спросил он, и я чуть вздрогнула.

— Нет… то есть да, — волнуясь, ответила я. «Непонятно еще, кто за кем наблюдает», — тут же, как-то опасливо промелькнула мысль в моей голове.

— Вы довольны тем, что отправились в эту поездку? — поинтересовался мужчина.

Прислушавшись к его голосу, я разочаровалась. Он точно не был тем Александром Ивановичем, с которым я познакомилась на празднике у Софьи Харитоновны. Впрочем, такое необычайное совпадение выглядело бы очень даже сомнительным. Значит, один Александр Иванович — настоящий, а другой — явно фальшивый его двойник. Кто же этот, который стоит сейчас в четырех шагах от меня?

— Да, Александр Иванович, мне давно хотелось посмотреть на земли, по которым много веков кочевали сарматы и скифы. Поэтому теперь я очень рада, что мое желание сбывается, — замысловато сказала я, и он подошел ко мне ближе.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Я представилась. О, как бы мне хотелось, чтобы Александр Иванович почувствовал во мне интересного собеседника. Конечно, эта моя самонадеянность была вовсе не оправданна. В прошлом году в школе по истории учитель поставил мне четверку, скрипя всеми пружинами своего сердца. Поэтому я опасалась, как бы Александр Иванович, чего доброго, не спросил меня про какой-нибудь исторический факт.

— А что именно тебя интересует? Ведь в истории уже много исследовано, и племена, о которых ты упомянула, хорошо описаны в самых разных источниках…

— Меня интересуют могильники, — проговорила я с умным видом. — А именно, предметы, которые находят при их раскопках.

— Ты забегаешь вперед, — с улыбкой сказал мужчина. — О многом можно узнать позже, на экскурсии. В Саратове есть замечательный краеведческий музей…

— То, о чем я хочу у вас спросить, мне не расскажет ни один экскурсовод, — категорически заявила я.

Александр Иванович, удивленно взглянув на меня, промолчал. В этот момент я готова была выгореть дотла от жгучего стыда.

— Что ж, — озадаченно произнес профессор археологии, — я постараюсь рассказать, но как-нибудь потом. Не кажется ли тебе, что нам давно пора спать?

Сказав это, он потянулся и зевнул. Я тихо посмеялась: неужели Александр Иванович хотел улизнуть от моего вопроса, словно догадываясь о чем-то? А может, он таким образом пожелал не раскрывать свои профессиональные тайны? Словом, он, будто маг, создал иллюзию загадки и тут же исчез.

— Спокойной ночи, — прошептал он напоследок, и я услышала, как прошелестела дверь его купе. Все-таки он какой-то неприятный и, как бы сказала моя мама, скользкий тип. Теперь в этом полумраке я осталась одна. За окном однотонной пленкой в такт колесам крутился один и тот же фильм — ночь. Мысли, которые приходят ночью, не так часто вводят в заблуждение. Поэтому я решила еще раз вспомнить все, начиная с моих первых магических открытий…

— Ева! — шепотом окликнул меня Антон. Он, щурясь от света, вышел из купе. Наверное, едва намечающиеся размышления придется оставить на потом. А пока меня интересовала вот эта прищуренная личность, вопросительно на меня смотрящая.

— Ты чего проснулся?

— А я и не спал. А ты чего гуляешь по вагону?

— Тебе разве не все равно? — хитро усмехнулась я. — Со вчерашнего дня ты как-то не особо общителен.

— А что, не с кем поговорить? — спросил он.

Что ж, один — ноль в его пользу.

— Ладно, Антон, боюсь, что мы рассоримся с тобой, и только. Ты прекрасно знаешь, почему мне не с кем поговорить. А если не хочешь говорить со мной о браслете, ради бога. И вообще зря мне казалось, что одна голова — хорошо, а две — лучше. По-моему, достаточно будет и одной, — сделала я вывод. — Спокойной ночи!

Мне хотелось прибавить «умник», но я себя сдержала.

* * *

История браслета тонула в море непонимания, туда же стекались мелкие речки всяких обид. Но чем труднее было добиться хоть какой-то магической вести, тем больше появлялось во мне упрямства. Словно в одном из волжских городов заложен какой-то древний магнит… Возможно, что этот магнит — браслет. Невероятно. Однако, если хорошо подумать…

Видение о скором путешествии было не случайно. Оно как бы заранее предупредило меня. То есть браслет так оберегал от будущего самообмана. И теперь, когда дар у меня отнят в силу непонятных причин, я все-таки настойчиво верю, что сарматское украшение принадлежит лишь мне. Браслет — мое предназначение.