– Стелла говорит, что это надежный телефон – одноразовая дешевка, и на нем стоит блокировка номера, так что любой, кому ты позвонишь, не сможет увидеть твой номер и перезвонить. Можешь послать сообщение своей маме. Дай ей знать, что с тобой все в порядке.

– Не могу поверить, – говорит Тео, но берет телефон. Она быстро набивает текст и отдает аппарат. – Спасибо. По крайней мере теперь мама знает, что я жива и здорова.

– Извини, что я не сказала тебе об Эрроле, – говорит Некко. – Я солгала, когда ты спросила, не видела ли я кого-то еще на фабрике.

– Все нормально. Должно быть, это странно: увидеть его таким образом. И вот чего я не понимаю: ты несколько лет не видела его и считала мертвым, а потом он вдруг проявился, и ты провела с ним лишь несколько минут? Ты просто дала ему уйти?

– Я не хотела, но он сказал, что это опасно. Тот, кто разгромил Зимний Дом, мог вернуться. И нельзя допустить, чтобы нас видели вместе. Кто-то следил за ним, и он знал, что меня ищет полиция. Он попросил меня встретиться с ним завтра и сказал, что тогда все объяснит. Я должна прийти одна в полдень и как следует замаскироваться.

Тео хмурится.

– Где он предложил встретиться?

Некко чувствует жесткий комок, растущий в горле.

– В нашем старом доме.

– Но ты же сказала, что он разрушен! Что там больше ничего нет.

– Знаю. Так говорила моя мама, но Эррол сказал, что дом стоит на месте, как и прежде. Думаю, скоро я сама увижу.

– Мне это не нравится, – говорит Тео. – Что, если человек, который ищет вас обоих, наблюдает за домом?

– Не думаю, что Эррол предложил бы мне встретиться в опасном месте.

– Я пойду с тобой, – говорит Тео. – Останусь в сторонке и буду наблюдать, как идут дела. Окажу поддержку в случае необходимости.

– Ты не обязана это делать.

– Но я хочу это сделать. Кроме того, пока копы показывают фотографию, где мы с тобой вдвоем, нам нужно держаться вместе. Мы вроде как сообщники.

Некко морщится, но Тео снова прикасается к ее руке.

– Эй, хочешь услышать секрет? Я всегда хотела понять, что значит быть плохим парнем. Быть в бегах.

Мисс Эбигейл медленно приближается к ним, шаркая в темноте. Она опускается перед ними на корточки, кладет руку на плечо Тео и смотрит ей в глаза.

– Привет, – нервно говорит Тео, не вполне понимающая, чего от нее хотят.

– Насколько мне известно, девочка, у тебя неприятности. – Прежде чем Тео успевает ответить, мисс Эбигейл берет ее руку, разгибает пальцы и кладет ей на ладонь кисет с зельем. Потом она загибает пальцы Тео. – Возьми это. Но с одним условием.

Тео смотрит на кисет и понимает, что она получила.

– Я… я никогда…

– Больше никаких наркотиков. Продавать то, что ты продавала, делать деньги на отраве – это плохо для души. Великая Мать уготовила тебе лучшую дорогу.

– Больше никогда, обещаю. Не знаю, как отблагодарить вас. – Тео встает и обнимает мисс Эбигейл.

Мисс Эбигейл принимает этот жест и легко похлопывает Тео по спине.

– Ты хороший человек, я это вижу. Но самое главное, ты добрая подруга для Некко. Продолжай в том же духе. Она нуждается в такой, как ты.

– Да, мэм, – говорит Тео и отпускает мисс Эбигейл. – Я обещаю.

Тео

Они провели ночь в лагере Глотателей Пламени и поспали на заплесневевших постельных скатках в старой лачуге Некко. Они спали урывками, по несколько минут. Пруденс продолжала беседовать с женщинами, пожирающими огонь. Некко и Тео всю ночь слышали разговор, проходивший в приглушенных тонах. Иногда Тео разбирала отдельные слова: «Великая мать, цель, причина, вера». А голос Пру монотонно бубнил о цирке и о золотом слоне. Потом Тео услышала, как Пру всхлипывает и говорит: «Вы не представляете, каково это было». И успокаивающий голос мисс Стеллы: «Теперь ты не одна».

Тео встала на рассвете, нашла свою сумочку для вязания, достала желтую ангорскую пряжу и села вязать у реки, потому что это был единственный способ собраться с мыслями.

– Что ты вяжешь? – спросила Некко, когда подошла к ней попозже.

Тео расправила трапециевидный лоскут, свисавший с вязальной спицы.

– Это будет шапочка. Для твоего малыша.

На глаза Некко навернулись слезы.

– Ого. Я не… не знаю, что и сказать.

– Не надо ничего говорить. Кроме того, шапочка может выйти не слишком удачной, и ребенок будет похож на пушистый леденец.

Некко улыбнулась.

– Все равно будет здорово.

Теперь уже девять утра, и Тео ведет по городу автомобиль Пруденс. Тео нервничала, прежде чем попросить ключи, но совершенно новая, добродушная Пру без колебания отдала их и лишь попросила, чтобы Тео хорошо заботилась о Мейбл.

– Раньше они торчали повсюду, – говорит Тео, отчаявшись найти таксофон. – Что с ними случилось?

Она жалеет, что перед отъездом не одолжила у мисс Стеллы мобильный телефон. Тео не представляла, как трудно будет найти обычный таксофон.

– Полагаю, люди решили, что больше не нуждаются в них, – говорит Некко. Она снова надела парик, солнечные очки и голубую ковбойку с бахромой. – Наверное, тебе стоит просто прийти к Ханне и поговорить с ней.