– Ох, – говорит Пруденс. – Боюсь, это и вполовину не так увлекательно, как твоя история. Это моя племянница Теодора. Она на несколько дней остановилась погостить у меня. Сейчас она пишет статью для школы о старых фабриках в Новой Англии. Я решила, что ей будет интересно посмотреть на фабрику Дженсена.

Пруденс улыбается, гордясь тем, как легко она сочинила эту историю. Может быть, если бы цирковая карьера не задалась, она стала бы писать романы, скорее всего, мистические, где вещи не всегда такие, какими кажутся. Серию о частном сыщике с героем-мужчиной, немного похожим на мистера Марселя. Мужчиной, который носит рубашки по мерке, сшитые женщиной, которая его любит.

– Статью, вот как? – Мистер Марсель улыбается, и Пруденс видит, что он еще сомневается. – Что ж, тогда советую только наружный осмотр. Внутри здание находится в плохом состоянии. Там довольно опасно. И еще крысы… большие, мерзкие крысы!

Он выглядит искренне расстроенным.

– Не беспокойтесь, мистер Марсель, мы с племянницей не собираемся идти туда, где водятся крысы. Мы останемся здесь, сделаем несколько снимков и уедем.

– Ну, тогда мне пора, – говорит мистер Марсель. Он сует руку в карман, достает ручку и блокнот и что-то пишет на визитной карточке. – Это номер моего мобильного телефона. – Он передает карточку Пруденс и слегка поглаживает ее пальцы. – Думаю, мой парень давно ушел, но позвоните мне, если увидите что-нибудь странное. И, настаиваю, не ходите внутрь, хорошо?

– Конечно, нет.

Он подмигивает.

– Отлично. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. И не оставайтесь слишком долго; скоро стемнеет. После темноты появляются существа еще похуже крыс.

– Мы позвоним, если увидим что-то необычное, – обещает Пруденс и передергивает плечами.

– Звони в любое время, Пру, – говорит мистер Марсель. Она кивает и представляет, как звонит ему просто потому, что хочет услышать его голос перед отходом ко сну. У него такой приятный голос.

– Рад был познакомиться с вами, Теодора, – говорит мистер Марсель. – Ваша тетя – особенная женщина. Берегите ее и себя.

– Разумеется, – отвечает Теодора со следами подростковой иронии в голосе.

– Как насчет быстрой прогулки вокруг здания, прежде чем уехать? – громко говорит Пруденс, пока мистер Марсель еще может слышать ее. – Наверное, ты можешь рассказать мне кое-что о старых фабриках.

– Само собой, тетушка Пру, – так же громко отвечает Теодора и берет ее под руку. Потом она шепчет: – Только два вопроса, миссис Смолл. Когда у вас свадьба с этим силачом? И куда, черт возьми, подевалась Некко?

Некко

– Кто ты такая?

Мужской голос ревет ей в ухо. Незнакомец тяжело дышит; его дыхание отдает сладковатым запахом перечной мяты. Дыхание Санта-Клауса. Он еще сильнее загибает ее руку. Хо-хо-хо! На фоне мятного запаха Некко определяет несомненный аромат трубочного табака. Запах ее отца.

– Никто, – отвечает она, и яркая боль пронзает ее от лопатки до копчика. Она никто. Она – просто человек. Она – Огненная Дева, но сейчас она прижата лицом к полу, а правая рука вот-вот выскочит из сустава.

– Ты разгромила это место? – спрашивает незнакомец. – Ты это сделала?

– Нет, – отвечает Некко.

– Где люди, которые здесь жили?

– Здесь никто не живет, – говорит она.

– Ты лжешь! – рычит он. – Здесь живет женщина, одна из группы Глотателей Пламени.

Некко замирает с сильно бьющимся сердцем. Мама. Откуда он знает маму?

– Она умерла.

– Что? – Он ослабляет давление на руку, но по-прежнему сидит у Некко на спине. Она никак не может дотянуться до ножа.

– Она умерла весной.

– Как? – Голос незнакомца ломается.

Некко задумывается, не зная, как много она может рассказать незнакомцу. Если бы это был Змеиный Глаз, то сейчас она, наверное, была бы уже мертва. Кто бы это ни был, он знал маму. Он кажется потрясенным и расстроенным ее смертью.

Он снова выворачивает руку.

– Как она умерла?

– Ее убили.

– Бог ты мой, – говорит он, и его голос звучит гораздо тише.

Он ослабляет хватку на ее руке. Некко по-прежнему лежит под ним, вдыхая сырой запах камня, и ждет, что будет дальше.

– А как насчет девушки? Ее дочери?

Некко напрягается.

– Мне ничего не известно о девушке.

Он рывком загибает ей руку.

– Черта с два. Расскажи, что ты знаешь о ней, иначе тебе будет очень больно. Ты думаешь, это боль? – Он выворачивает руку сильнее. – Это вообще ничто. Будет гораздо хуже.

– Слушай, я могу помочь тебе, если мы просто…

– Что ты с ней сделала? – яростно спрашивает он. – Ты причинила ей вред?

– Нет, – бормочет Некко.

– Тогда где она? Где дочь Глотательницы Пламени?

– Ладно, ладно, это я! – признается Некко. – Я ее дочь.

Он так сильно выворачивает ей руку, что Некко кричит от боли.

– Врешь! У той, которую я ищу, рыжие волосы.

– Это парик… для маскировки, – шепчет Некко, кривясь от боли.

Не отпуская ее руку, он снимает парик другой рукой и дергает за волосы, вынимая заколки, прилаженные Тео и Пруденс. Только после этого он отпускает Некко и слезает с ее спины.