Читаем Огнем и броней полностью

— В любом случае, это уже не имеет значения. Джинн вырвался из бутылки и пресечь распространение этой информации невозможно. И все местные короли, инквизиция и прочие прелести семнадцатого века воспрянут духом. Мы, когда пришли сюда два года назад, з а с т а в и л и всех нас уважать. Вы же поставили это уважение под сомнение. Поэтому чтобы его вернуть, мы не остановимся ни перед чем. Вы хотите выжить в этом мире, лейтенант? Запомните, мы здесь ч у ж и е. Мы — я имею ввиду и нас и вас. Все вокруг только и ждут, когда мы перегрыземся в борьбе за власть и вцепимся в глотку друг другу. И герр Келлер дал им такую надежду…

Когда лейтенанта увели, в кабинет вошли через другую дверь Карпов и Матильда. Причем Карпов имел вид кота, увидевшего миску со сметаной, брошенную без присмотра.

— Ну Вы даете, мой каудильо! Так красиво немца развести!

— Почему развести? Разве я хоть в чем‑нибудь соврал? Ну, почти?

— Вот именно, почти. В любой момент уконтропупить немцев мы не можем и слава богу, что они этого не знают. Матильда, что скажешь? Как он тебе?

— Обычный моряк торгового флота, которого мобилизовали на войну и которая ему, по большому счету, совершенно не нужна. Он не из кадровых офицеров, не имеет сословных амбиций и вполне согласен идти на компромиссы, так как сейчас окончательно понял — их дело проиграно. Поэтому импровизировать что‑то свое за нашей спиной не будет. Другой вопрос, как отреагирует на это Келлер.

— Насколько удалось выяснить о Келлере из исторических документов, это товарищ упертый и будет трепыхаться до последнего. Так просто он сдаваться не станет. На самоубийственный подрыв погребов вряд ли пойдет, но вот утопить крейсер и попытаться удрать — вполне.

— Именно поэтому хочешь побольше засланых казачков вместе с этим лейтенантом отправить?

— Да. За сегодня надо отобрать группу адекватных "пацифистов" среди матросов, провести с ними беседу, показать Форт Росс и отправить вместе с лейтенантом. Пока лейтенант будет Келлера и офицеров охмурять, матросы среди своих камрадов разъяснительную работу проведут. Нам надо расколоть немцев на группы, так как в их единогласное желание капитулировать я не верю. Как и в единогласное желание отдать свои жизни во славу Великой Германии, которой еще нет, тоже не верю. А вот в то, что большая часть немецких матросов устроит "потемкинский" бунт, к которому примкнут некоторые офицеры, вполне верю. Причем настоящий бунт — с мордобоем и стрельбой. Думаю, там уже многие имеют личные счеты к офицерам, но все держалось исключительно на "орднунге" и на том, что экипаж "Карлсруэ" еще не прошел закалку в боях. Тот отлуп, который немцы получили на Тринидаде, боевым опытом не назовешь. И нам надо создать благоприятные условия для возникновения бунта. Поэтому с момента прибытия на Кюрасао будем вести себя крайне осторожно, чтобы понапрасну не злить немцев и не давать Келлеру лишние козыри в руки. Пусть камрады видят — мы предлагаем жизнь, хороший харч, шнапс и страстных молодых прелестниц, а герр фрегаттен — капитан — величие и стойкость германского духа и жизнь впроголодь на борту корабля, уйти с которого нет никакой возможности. Либо возможность умереть во славу Великой Германии, не посрамив чести германского флага. Интересно, как долго немцы его будут слушать. По прибытию также проведем беседу и с губернатором Кюрасао, чтобы заручиться гарантией его правильного поведения. Сразу дадим понять, что он поставил не на ту лошадь. Но мы не будем раздувать из этого проблему. Ведь всякий может ошибиться, и должен иметь возможность постараться исправить ошибку. А мы люди не злопамятные. Мы всего лишь злые, но у нас хорошая память.

— Ну, Петрович, а говоришь, что политиков у тебя в роду не было! Так что, собираемся в гости?

— Собираемся. "Зверинец" на подходе, уже прошел пролив Бока — дель — Серпиенте, а "Тезей" еще раньше вернулся. "Песец" и "Аврора" недавно на связь выходили, скоро должны быть у Кюрасао. Обложим немца, как медведя в берлоге. Никуда не денется. Какие силы безболезненно можешь выделить для десанта?

— Два батальона морской пехоты, батарею полевых стодвадцатимиллиметровых орудий, два взвода фронтовой разведки. Мог бы и больше, но больше на наших паровых кораблях просто не поместится. И так будут на головах друг у друга сидеть, а задействовать парусники очень не хочется.

— Кавалерию не хочешь посылать?

— Перевозить ее очень проблемно. И так с лошадьми для четырех пушек намаемся.

— Давай еще один батальон морпехов на "Тезей". Ничего, поместятся. В лесу привыкли выживать, а уж на пароходе тем более с комфортом устроятся. И подготовь для высадки нашу последнюю "панцирную кавалерию".

— Кого?!

— "Связную" БМП.

— Петрович, ты серьезно?