Читаем Офсайд полностью

Через пятнадцать минут счет «Коллингвуд» был три: один. И Бульдоги даже не играли хорошо. Мы просто плохо играли. Что еще хуже, судейство во втором было хламом, а вопиющие нарушения против нас оставались незамеченными. Несколько хуков на Уорде, в том числе один на голевой момент. Брат Бейли сел на меня, просто как божий день, и даже не свистнул.

Какого черта ?

Единственное, что мы делали правильно, так это играли в физическую игру с большим количеством хитов. Однако это не уменьшало наши голевые моменты.

Я наблюдал со скамейки, молясь хоккейным богам, пока мы карабкались по льду, пытаясь успеть. Если бы мы смогли выйти из второго периода, не пропустив больше голов, у нас все еще был шанс спасти этот пожар шин в третьем. Некоторые запатентованные словесные надирания тренера Миллера в раздевалке могут помочь.

Рид отправил шайбу в офсайд, и лайнсмен дал свисток, остановив игру. Судья на линии направился к скамейкам, чтобы поговорить с другими судьями, а мы с Уордом запрыгнули обратно на очередную смену — потные, все еще запыхавшиеся после предыдущей смены и ударившиеся о стену.

Я чертовски устал.

Я стоял в паре футов от Моррисона для вбрасывания. В отличие от меня, он был полон энергии. Он был бодр, как чирлидер. Я не был уверен, почему — он внес ровно ничего в их три гола. Во всяком случае, «Бульдоги» побеждали, несмотря на него.

Я бы заподозрил наркотики, улучшающие работоспособность, но тогда он, вероятно, стал бы работать лучше.

Моррисон проехал мимо меня и внезапно остановился, пытаясь облить меня льдом, но безуспешно. Если бы он мог приблизиться к шайбе более чем на полсекунды, я бы проверил его жалкую задницу до следующего состояния. Но я не мог позволить себе штраф за вмешательство за то, что ударил его, когда он не владел мячом, особенно когда мы проигрывали.

— Картер , — сказал он, растягивая последнее «Р» самым раздражающим образом. — Забыл спросить, как дела у моей бывшей?

Очевидно, он работал над этим остроумием с тех пор, как мы разговаривали во время первого периода.

— Чертова фантастика. — Я одарил его дерзкой улыбкой. — Спасибо за вопрос.

Моррисон намеренно пытался разозлить меня. Я умел злить своих противников, поэтому я не собирался клюнуть на эту наживку. Ему нужно было знать, что он ничтожен. Совершенно ничтожный. И я должен был держать голову в игре.

— Знаешь, — сказал он, — я лопнул эту вишенку.

Мои коренные зубы сжались так сильно, что чуть не разрушились.

Забудь что я сказал. Считайте меня раздраженным.

Я уставился на него, почти парализованный яростью.

— Заткнись, чувак.

То, насколько сильно команда нуждалась во мне в игре, соперничало с тем, насколько сильно Моррисон нуждался в ударе кулаком по лицу. Но если бы я получил нарушение правил игры, у нас не было никаких шансов изменить счет. И это было именно то, чего он хотел.

— Ох, — сказал он, смеясь. — Это тебя беспокоит?

Половая часть? Не совсем. То, что Джеймс сделал до меня, меня не касается. Кроме того, мне было не к чему ревновать, когда я знала все о жалком выступлении Моррисона в спальне.

Но он так о ней говорит? Да, это беспокоило меня. Много.

— Нет. — Я покачал головой, возвращаясь к вбрасыванию. — Но прояви чёртово уважение.

Моррисон снова рассмеялся, но смех был глухим, натянутым. Других карт у него не было. Идиот.

Где был судья с шайбой? Мое терпение истощалось с каждой секундой.

После неофициального освобождения от испытательного срока последнее, что мне было нужно, это вернуться в игру или получить дисквалификацию на несколько игр. Особенно после того, как сегодня утром тренер Миллер прочитал мне еще одну суровую лекцию о том, как «оставаться на правильном пути». Я жил под чертовым микроскопом.

И все же искушение причинить Моррисону телесные повреждения было слишком велико, чтобы его игнорировать.

Я хотела сделать из него тряпичную куклу.

— Ага, — сказал он, пристально изучая меня, как подонок, каким был. — Интересно…

Я снова взглянул на него.

— Разве ты не слышал, когда я в первый раз сказал заткнуться?

— Просто удивлен, что ты больше не заботишься о ней. — Он пожал плечами. — Или, может быть, это не так уж и удивительно, учитывая твою репутацию.

Края моего зрения стали серыми, мое зрение сузилось, а уровень раздражительности достиг максимума. Мое разочарование было на рекордном уровне. Хуже того, я был разочарован тем, что был разочарован.

Ко мне так никто не подходил. Всегда.

Потому что мне было не все равно, и ему повезло. Я слишком заботился о Джеймс, чтобы бросить ему в лицо все, что знал. Я бы никогда не стал, но, черт возьми, если бы я не хотел. Черт, я бы с удовольствием разослал электронное письмо по всему Кэллингвуду с копией его родителям, чтобы показать им, каким мусором он оказался.

В этот момент я был в опасной близости от того, чтобы задушить его своим Vapor FlyLite. Но даже моя клюшка заслуживала большего, чем Моррисон.

— Хочешь, я размозжу тебе чертово лицо?

— О, я не думаю, что Бейли одобрила бы… — возразил он.