Читаем Одри Хепберн полностью

В 1941 году на Эллу и Одри обрушилось еще одно несчастье – погиб Алекс, старший брат Одри, точнее, все были уверены в его смерти. Когда началась война, он как доброволец отправился защищать страну. Армия капитулировала, и Алекс оказался в плену. Чудом молодому человеку удалось сбежать, и до конца войны он был вынужден скрываться. Ян, второй сын Эллы, также не остался в стороне от военных действий. Он примкнул к движению Сопротивления и распространял листовки, призванные поднимать или хотя бы поддерживать боевой дух голландцев. Затем Ян отвечал за работу «Оранжевого радио», которое курировало голландское подполье. Благодаря этому радио Вильгельмина, королева, получила возможность связаться со своим народом и поддержать его в тяжелейшие для страны времена. Ян поддерживал голландских евреев и обеспечивал их карточками для получения продуктов, а также доставал документы, чтобы их не депортировали в концлагеря. Ян был арестован немцами, но ему удалось выжить. Как работоспособного молодого мужчину его не отправили в концлагерь, а определили на военный завод, где он был вынужден трудиться до завершения войны. Домой он попал только в 1945-м.

Увидев настоящее лицо войны, Одри ужаснулась. Двенадцатилетней девочке было очень страшно, и она плакала целыми днями. Она не боялась чего-то конкретного – издевательств, насилия или принудительной работы. Это было какое-то жуткое и непрерывное чувство страха и тревоги.

Сыновьям Эллы удалось выжить, однако многие родные и знакомые Одри погибли. Добрейшей души человек дядя Отто был расстрелян фашистами на глазах тринадцатилетней девочки. Местное подполье предприняло попытку подорвать вражеский эшелон, везущий боеприпасы и оружие. Немцы организовали облаву, в которую попали и дядя Отто, и двоюродный брат Одри, и четверо соседей. Все были расстреляны. Подобные действия немцев вызвали агрессию у спокойных голландцев. Невозмутимая Элла начала активно помогать подполью.

Несмотря на ужасающую ситуацию в стране, Элла не забывала об образовании дочери. Она постоянно совершенствовала с ней голландский язык. Кроме того, в Арнеме во время оккупации работала консерватория, где можно было брать уроки музыки и танцев. Плата с учеников взималась чисто символическая – за уроки сколько могли, столько и платили. Одри влюбилась в балет и мечтала посвятить этому искусству всю свою жизнь. Она так старалась на занятиях в консерватории, что преподаватели оценили ее настойчивость. Девочку пригласила в свой класс балерина Виньи Марова, вскоре Одри стала одной из самых успешных ее учениц. Преподавательница лестно отзывалась о таланте своей ученицы: «Одри была высокой для своего возраста, очень худенькой, прилежной, поскольку все ее мысли были заняты балетом. Она все бросила бы ради него. У нее был очень тонкий музыкальный слух. Во время ее первого представления я убедилась, насколько она одаренная. Когда она выходила на сцену, пусть еще и мало что умея, сразу чувствовалось, что ее страсть передается публике».

Критики также благосклонно отнеслись к талантливой девочке. После одного из выступлений в прессе появилась рецензия, в которой упоминалась Одри и было отмечено, что она полностью погружается в танец и обладает великолепной техникой.

Чтобы морально поддержать жителей оккупированного Арнема, организовывались небольшие выступления. Так, в 1941 году был проведен концерт к 150-летию со дня смерти Вольфганга Амадея Моцарта. Для этого концерта Элла подготовила так называемые живые картины. Под аккомпанемент струнного арнемского квартета на сцене, замерев, сидели пятеро участников представления, облаченных в старинные костюмы XVIII века. Кстати, на сцене находилась и Одри.

Также юные ученицы консерватории нашли способ помогать партизанскому подпольному движению. Они организовывали частные представления за деньги, которые передавались подпольщикам. Для этих представлений они сами разрабатывали программу: Одри придумывала танец, ее подруга аккомпанировала ей на фортепиано, а Элла шила костюмы для девочек. Туфли для балерины также мастерила Элла, для этого она использовала мягкие и плотные обрезки фетра.

Такие представления тщательно скрывали от оккупантов. Их проводили при задернутых шторах, практически в темноте, чтобы не привлекать ненужного внимания, поэтому их называли «черные представления». Также на таких представлениях запрещалось аплодировать юным артисткам, поскольку громкие звуки могли услышать фашисты. В конце представления зрители подходили к артисткам с деньгами и записочками с ценной информацией для партизан. Эти записки Одри прятала в свои фетровые бальные туфли, а затем встречалась в условленных местах со связными от партизан.