Читаем Одри Хепберн полностью

Уже 10 мая немцы без какого-либо предупреждения перешли границы Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. Немцы подошли к Роттердаму и предложили жителям города сдаться. Те приняли предложение захватчиков, но Ганс Шмидт, который командовал немецкими войсками, не успел отменить бомбардировку. Половина пилотов вылетели выполнять задание и справились с ним. Девяносто семь тонн бомб было сброшено на город, начался пожар, тысячи жителей погибли. Нидерланды вынуждены были сдаться, поскольку ничего не могли противопоставить воздушным атакам. Королевская семья и правительство успели покинуть страну и укрыться в Англии.

Начался сложнейший этап в жизни всей Голландии и маленькой Одри в частности. Как писала Одри, «немцы вошли в нашу страну, разграбили ее и воцарились кругом, чтобы превратить нас в рабов».

В день капитуляции Голландии Элла вошла в комнату Одри, быстрым движением раскрыла шторы и громко крикнула: «Вставай! Началась война!» Одри даже в какой-то мере удивилась, в последнее время все только и говорили о приближающейся войне. Что же случилось за одну ночь? Ответ на свой вопрос девочка получила быстро. С улицы доносился противный металлический лязг – по дорогам Арнема ехали немецкие машины, груженные солдатами и оружием. Поначалу девочке было не столько страшно, сколько любопытно. С этого дня Одри начала учиться новой жизни во время войны, и эта жизнь была куда опаснее и тревожнее, чем жизнь без отца.

В какой-то мере семье Одри повезло – их не выгнали на улицу, а разрешили остаться в доме, точнее, в домике для прислуги, поскольку фашисты пытались наладить связи с местными жителями. Война принесла бедность семье барона ван Хемстра: счета арестовали, а имущество конфисковали.

Однако это еще не все беды, которые обрушились на голову Эллы. Фашисты ненавидели англичан и пытались привить это чувство и голландцам. Одри Растон была дочерью англичанина и подданной ненавистной фашистам Англии. Элла переживала, что у ее дочери английское имя и что она говорит по-английски. Разумная Элла придумала выход: Одри пришлось перейти на голландский, стать подданной Голландии и поменять имя. Теперь ее звали на голландский манер – Эдда ван Хемстра. По этому новому документу новоиспеченная Эдда пошла в местную школу. Надо признать, что задумка Эллы оказалась удачной. Если бы не это, англичанку Одри могли в лучшем случае депортировать. Одри было строго-настрого запрещено говорить по-английски. Это было очередное насилие над личностью девочки, однако она достойно пережила и это. На голландском Одри пришлось говорить восемь лет, до конца оккупации. Позже Одри будет объяснять свою причудливую манеру речи именно этим обстоятельством. До 1939 года она говорила только на английском, с 1939 по 1947 год – исключительно на голландском. Исследователи творчества Одри утверждают, что голос великой актрисы неповторим, его невозможно перепутать ни с чьим другим. На это, очевидно, повлияли соответствующие обстоятельства жизни.

Дни в оккупации тянулись медленно. Люди ощущали безысходность. Никто ничего не знал. Все жили в постоянном страхе, опасаясь за свою жизнь. Над городом то и дело с гулом пролетали самолеты. Приходилось присматриваться – это английский разведчик или немецкий бомбардировщик. Со временем начался голод. Продукты получали по карточкам. Новые хозяева экономили на жителях, поскольку солдат надо было кормить, поить и одевать. Это и было самым важным заданием. Голландцам внушали идеи экономии. По радио постоянно транслировали новости с ценными советами, к примеру, использовать чайную заварку по несколько раз. Чтобы экономить на отоплении, людям советовали жить в одном помещении группами. Вскоре голландцам вообще разрешалось отапливать лишь одну комнату в доме, поскольку дрова и горючее были в большом дефиците. Голландцы, привыкшие ни в чем себе не отказывать, морально тяжело переживали оккупацию. Любимые голландцами парки вырубались, чтобы было чем греться студеной зимой. Чтобы купить еду, продавали все самое ценное и дорогое сердцу. Усугубляла ситуацию эпидемия туберкулеза, охватившая страну в 1943 году.

Начались гонения на евреев. Все евреи были уволены, их запретили лечить, а в 1942 году стали принудительно депортировать в концлагеря. Одри видела своими глазами, как семьи евреев заталкивали в товарные вагоны, где они в нечеловеческих условиях отправлялись в свой, как правило, последний путь – в Освенцим. Впечатлительная Одри писала, что чувства, пережитые ею во время этих страшных ситуаций, останутся с ней навсегда.