— Черт возьми, как жаль, Александр Николаевич, что в нашем распоряжении нет орденов. Так и хочется сейчас наградить Колоскова.

— Представим к награде, обязательно получит, — ответил командир полка.

— Безусловно, но, как говорят, хороша ложка к обеду.

— Самолет сел. Пошли, Дмитрий Васильевич, поздравим.

Командир и комиссар поспешили к месту заруливания самолета.

— Сегодня вечером думаю собрать коммунистов, поговорим о первом воздушном бое, — сказал Чугунов.

— Верно, комиссар. Только надо собрать всех. Расскажи о смелости, о долге каждого. Это наше главное оружие, и оно ни при каких условиях не должно отказывать.

— А ты знаешь, Александр Николаевич, вот здесь в 1812 году русская армия под командованием адмирала Чичагова и отряд Платова нанесли сильнейшее поражение французскому арьергарду под командованием маршала Виктора. А сегодня русский летчик Колосков выиграл сражение у немцев. Правда, неплохо? — и комиссар от удовольствия потер ладони.

Первым к экипажу подошел Зорин. Он шагнул к Якову и крепко обнял его.

— От души благодарю.

— Служу Советскому Союзу! — ответил Колосков и счастливо улыбнулся. — Не знаем, как и благодарить вас, товарищ командир, если бы вы не помогли с земли, немец угостил бы нас. У него пушки…

— Вы увлеклись погоней. А волка бьют не гонкой, а уловкой. Помните об этом. Будьте спокойней, осмотрительней. А воспользоваться моим советом вам придется очень скоро. Сейчас опять полетите.

Командир полка тут же собрал летный состав. Развернул карту, на которой стрелками указывалось движение немецких танковых колонн на Минск.

— Судя по всему, — заговорил он, — немцы хотят прорваться на автомагистраль Минск-Москва. Самый близкий путь — дорога, идущая через нашу площадку и дальше, севернее Молодечно. Перед полком поставлена задача поддержать наземные части, расстроить и расчленить колонну врага, всеми силами держаться до прихода наших танков. Связи с другими частями пока нет, линию фронта не могу вам указать, — закончил он.

И снова-боевой вылет. На этот раз Колосков летел правым ведомым в звене комиссара Чугунова. Перед взлетом комиссар сказал Якову:

— Будем бомбить с малой высоты. Перед целью дам команду покачиванием самолета, и тогда открывайте огонь. Старшему лейтенанту Банникову особенно следить за воздухом. Может, придется вести и воздушный бой, а если подобьют — планируйте в лес — там наши. Если что… — он помолчал. — Живым не сдаваться!

Чугунов был не только опытным политработником, но и хорошим военным летчиком. Он уже не раз участвовал в схватках с врагами Родины, орден Красного Знамени за смелые полеты в финскую войну говорил о его боевых заслугах. Летчики очень ценили это.

У Дмитрия Васильевича обычная биография. Окончив в 1933 году Качинскую летную школу, он остался в приграничном округе. Дослужился до помощника командира эскадрильи, летал отлично, активно участвовал в партийной работе, был членом бригадной партийной комиссии, депутатом городского Совета. В 1940 году его послали на курсы комиссаров-летчиков, которые он успешно окончил и вернулся в свой полк на должность комиссара.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Задание выполнено. Самолеты легли на обратный курс. Теперь можно и передохнуть немного. Яков расстегнул шлемофон, глянул вниз. Минск. Плывут густые клубы дыма — город горит. Там тянется бесконечная вереница людей. А по шоссе жители Минска покидают родной город. Медленно движется скорбное шествие. До чего же саднит сердце, когда видишь такое. Но что это? Яков вздрогнул. Черная тень мелькнула под самолетом. Фашистский бомбардировщик! Сейчас он сбросит бомбы. Те, внизу, абсолютно беззащитны. Женщины, дети, старики… Что делать? Патронов нет… Мысль работала напряженно. И вдруг мелькнуло: «Таран!». Да, это единственный выход. Раздумывать некогда. Самолет рванулся вниз. Замелькали зеленые квадраты садов, строения. Скользнула серая полоса дороги.

— За все, за все, — прошептал Яков, не сводя глаз с хвоста фашистского самолета.

— Правильно, Яша, молодец, правильно! — приглушенно прозвучал в наушниках голос Пряхина. — Спасибо, друг, ты все понял. Очень правильно понял.

Немецкий самолет заметил приближавшуюся советскую машину, открыл огонь из крупнокалиберных пулеметов. Но было поздно. Советский бомбардировщик винтом врезался в хвост фашистского самолета.

Мотор был поврежден. Машина падала на нос. Якову удалось вывести самолет из отвесного падения. Воспользовавшись этим, он направил машину на посадку. Самолет сел на фюзеляж в болото. Колосков поспешно снял парашют, выскочил из кабины. Липкая грязь засасывала ноги. Летчик отошел от самолета и устало опустился на пенек. Подошел штурман.

— Не ранен?

— Кажется, нет… Посмотри, вот их мы спасли сейчас.

К летчикам направлялись люди. Это были беженцы.

Первой подошла пожилая женщина, ее босые ноги опухли, почернели. Видно было, что много десятков километров прошли они. А сколько надо было еще пройти!

— Родные вы мои, соколы, — сказала она и низко поклонилась летчикам, — от нас вам спасибо…

— Что вы, что вы, мамаша!