— И не говорите. Небоскрёб зацепил, когда упал. Хорошо ещё, весь дом не повалился. Так вы поселяетесь, нет?

— И где камера? То есть комната.

— Так вот же, вы рядом с ней стоите.

Китаянка достала из кармана тёплого косодэ связку ключей с бирками и ткнула одним из них в массивный замок. На двери было краской выведено «217». Механизм натужно заскрипел. Она толкнула дверь плечом и с усилием отворила. Потом она повернула выключатель, и под потолком загорелась старинная неоновая лампа. Внутри камеры оказалось не так плохо, как я ожидал. Стены были сплошь, не в один слой заклеены стикерами, постерами и просто картинками, вырезанными из старых книг. Вместо нар стояла панцирная кровать, застеленная чем-то дырявым. На полу валялась протёртая до дыр циновка. Имелись также самодельный шкаф из пластика и роскошное зеркало в чугунной рамке. И где этот мёртвый постоялец его стащил?

Мне тут понравилось. Особенно то, что от параши почти не воняло. Видимо, из-за холодного ветра, который влетал в зарешечённое окошко.

— Место хорошее и стоит всего сто двадцать рублей в месяц, — сообщила хозяйка.

— У меня только иены, безналичные…

Она внимательно оглядела меня, что-то ворочая в голове. Наконец решила:

— Ладно, занимай. Мне деньги хозяину только в конце месяца передавать.

— Так ты камадо? Смотришь за этим домом?

— Второй этаж только… Найдёшь меня в двести первом. Береги ключ, последний уж остался! Да про деньги не забывай, а то парни у нас крутые. — Китаянка жутко сморщила физиономию, швырнула ключ на кровать и вышла, хлопнув дверью.

Я подошёл к окну и выглянул из него, упёршись в подоконник коленом. Иначе не получалось, стена была достаточно толстой. Макушка уткнулась в ледяные прутья арматуры. Снаружи виднелась всё та же крыша ангара. «Ну и зачем мне эта дурацкая камера? — подумал я. — Здесь даже голика нет». Ясно, что жить тут невозможно, только ночевать — приходить и падать на топчан.

В шкафу оказалось пусто. Наверное, эта пожилая онна всё моментально вытащила, когда прознала про смерть постояльца. Я закрыл окно пластиковой плитой с ручкой, которая стояла на полу. Может, лечь спать? Тем более и тойрэ под боком. Пользоваться им оказалось просто. Вообще-то завтра с утра на работу…

Поэтому я выключил свет и вышел в коридор. Как бы «ёкай» не стащили.

23. Вторник

Утром я обнаружил, что заморозок в холодильнике почти не осталось. А те, что лежали, мне не очень нравились — я их за цену выбрал. И с деньгами негусто! Я в задумчивости постоял на кухне, потом всё же съел варёные плавники тунца и отправился на работу. Обедать в кафе мне было уже не с руки, вот я и завернул к автомату по дороге. Куплю что-нибудь и в компании с робококами пожую.

Пока я выбирал обэнто с более-менее нормальной едой, мне на глаза попалась «новинка сезона». Это была симпатичная кошачья кормушка «айсипет». Я почитал рекламку и узнал, что она может показывать жующую кошку через камеру и сама заказывает роботу гохан. Как будто тот и так не видит, что в миске пусто. Но форма и цвет кормушки мне понравились, и стоила она недорого. Вот я её и купил. Подарю Урсуле. Всё-таки она много для меня сделала… А может, лучше бы я так и не узнал никогда, что Генки — мой однояйцевый брат? И что украсть я собирался собственного племянника?

Не успел я добраться до своего ангара, как мне Гриб позвонил.

— Оссу, Егор! Где это ты зависаешь?

— На работе.

— Симатта! Ну и твари у тебя там бегают. А давай ты Тони такого на день рождения подаришь! Он будет рад.

— Не могу, менеджер заметит… К тому же меня робарт с ним не выпустит.

— Жалко, это был бы классный подарок. Да, я тебе приглашение передаю, завтра к Тони домой подваливай часиков в пять.

— Вроде же в пятницу собирались, — удивился я. — Мне Аоки говорила.

— Не получается у некоторых. К тому же предки купили одзи тур в Токё и какой-то ещё нихонский город. А потом на Гавайи. Как раз в пятницу уезжает, недели на две. В общем, он решил перенести на среду, тогда все свободны. И Зид, и ты, и девчонки. Приедешь, надеюсь?

— Я его адреса не знаю.

— Держи файло с маршрутом…

После этого разговора я минут пять ворочал в голове обрывок неясной мысли. Ухватить её целиком никак не получалось. Тони и Шрам, Шрам и Тони… Не знаю, как Шрам, а вот Тони много бы дал за то, чтобы застукать Шрама в укромном местечке, с друзьями-камайну для верности. Как бы это использовать?

Придумать что-нибудь дельное не удавалось, робококи отвлекали меня мельтешением. Я бросил ломать мозги и отправился на прогулку по владениям. Тем более присматривать теперь мне стоило и за бывшей Давидовой территорией.

На клетку Генки я посмотрел издалека. Сам он отчего-то решил выбраться из «заточения» и сидел на пеньке, глядя на просвет в тучах. И я подошёл, не вытерпел. Он повернул ко мне большую волосатую голову и остро уставился прямо в глаза, будто нормальный человек, а не мутант. Я даже слегка занервничал. Но тут взгляд Генки словно помутился и ушёл внутрь. Его опять ничего не интересовало. А вот шимпанзе спокойно торчала на крыше халупы и жевала банан как ни в чём не бывало.