Читаем Одноклеточный полностью

Народ тут болел за механических уродцев так же бурно, как и в предыдущем заведении. У каждого развлечения есть свои ценители. Но я пока плохо понимал, как почти одинаковые псы могут одолеть друг друга. А потом один недовольный зритель вдруг плеснул на арену что-то маслянистое, и собаки стали скользить. Толпа приободрилась и зашумела ещё больше.

Развязка не заставила себя ждать. Один айбо успел выпустить на лапах дополнительные шипы, а второй замешкался и получил пластиковой лапой по морде. Через мгновение он уже валялся на боку с пережатым горлом и сучил ногами. Я вдруг понял, что верещу вместе с камайну и прочими, просто прыгаю от восторга. Мимо с ворохом пивных банок в связке проходила филиппинка, я подхватил её и подбросил к потолку, чуть не разбив девушке голову о какую-то трубу. Но ей было почему-то не так весело, как мне. Филиппинка треснула мне по уху и убежала.

— Ты полегче, Егор, — сказал Гриб. — Больше не глотай дурь, ёси?

Тут на ринг выкатились айбо на колёсиках, и я решил поставить на одного симпатичного пса десять рублей. Чем-то он мне приглянулся. Букмекер поглядел на деньги уважительно и выдал мне засаленный купон.

— Зря ты на эту собаку поставил, — заявила Тайша. — Проиграешь.

— А ты?

— А я другую выбрала, с куцым хвостом. Это знаменитый ветеран, он почти не проигрывает.

Мы стали болеть за псов. Они резво катались на скутерах и бодали друг друга круглыми черепушками. Иногда поднимались на задние лапы и пытались скинуть врага на пол, Айбо свирепо рычали и щёлкали зубами. А колёса у скутеров скользили на масле от прошлого побоища, и сражение шло как-то хаотично. Каталки у айбо частенько врезались в борта, грохот при этом стоял порядочный. Но вопли зрителей всё равно его заглушали.

Я почему-то вспомнил, как родители приезжали ко мне в садик, когда у нас бывали футбольные матчи и борцовские состязания — ундокай. Мои предки болели на трибуне, шумя вместе с другими родителями, бабками и дедами. Мяч у меня в ногах казался огромным. А потом я вырос и однажды увидел в маркете такой футбольный мячик. Он целиком уместился у меня в ладони…

Тут я врубился, что всё-таки выиграл! Мой пёс изловчился и поддел задницу врагу, скутер у того занесло на повороте и опрокинуло. Народ возликовал, и я в том числе.

— Ксо! — рассвирепела Тайша и пнула борт байкерсом. — Это всё из-за соплей на ринге! Так нечестно! Что за идиоты, чему радуетесь? Вас надули, а вы? Флэш-моб какой-то, а не люди.

Но местный смотритель не принял её протест в расчёт, он его не услышал.

Смотреть на бешеных собак мне стало скучно, и я отправился к другому загону. Тот отгородили щербатыми бетонными плитами и повесили по углам галогенные фонари. Пец увязался со мной и стал пояснять:

— Тут андроиды бьются. Только это мало кому интересно, уж лучше на людей смотреть. — В загоне и точно валялись два как будто человека, только голых. Я пригляделся и не увидел у них данконов. И правда андроиды. Они пыхтели и катались, молотя друг дружку кулаками. Только пластиковые спины звенели. — Видишь, как морды от злости кривятся?

Роботы вдруг расцепились и вскочили. Их лицевые мышцы выдавали что-то ужасное — свирепо скалились и тому подобное. Немногочисленные зрители захлопали и одобрительно взвыли.

— А им больно? — спросил я.

— Ты бака, что ли? Блок эмоций у них, конечно, имеется… Так, на удары реагирует. Какая же у чипов боль?

Я было засмотрелся на андроидов, но тут со стороны механических собак раздались женские вопли и вообще какой-то нездоровый гвалт. По-моему, шумела Аоки. Я отпихнул Пеца и кинулся туда. И успел только, чтобы увидеть — напротив девушки стоит набычившись какой-то отоко в длиннополом суйкане и пытается ухватить её за руку. Как назло, камайну вокруг не оказалось, а я чуть не успевал. Аоки вдруг вытянула ладонь и коснулась плеча парня какой-то мелкой штукой. Послышался треск, мелькнула голубая искорка. Ото ко взвыл и ударил Аоки в живот.

А тут и я подоспел. Ухватил дерзкого подонка за ухо и потащил на себя, выкручивая пальцы. Он заверещал и попытался достать меня кулаками, да только напрасно выворачивался, коленками сучил.

Я рывком развернул его к себе мордой и левой рукой, сжатой в кулак, припечатал ему в лоб. Отоко хрюкнул и обрушился на заграждение, за которым разминались айбо. Пластик треснул и провалился, и отоко вместе с ним. Он упал на спину прямо перед оскаленной мордой одной из собак. Народ ахнул.

Я тоже, по правде говоря, испугался — вдруг пёс вопьётся ему в горло? Пусть он гад и бакаяро, но все же. Но парень оказался крепче, чем я думал. Он встал на карачки и ринулся прочь из загона. Перед самым барьером он вскочил, выдернул что-то круглое из кармана плаща и метнул за спину. И тут же пропал в толпе, запетлял как крыса между ящиками.

— Не дышать! — взвизгнул кто-то.

На головами у нас раздался резкий хлопок, повисло облачко сиреневого дымка. Я зажал нос пальцами. Толпа вокруг стала стремительно рассеиваться — все кинулись в разные стороны. Кто к выходу, а кто к андроидам. Аоки подхватила меня под руку и поволокла к двери. Глаза у неё были выпучены.