Читаем Одноклеточный полностью

— Мне в маркете пебл предлагали, это особенный какой-то робот. Он на занятиях сидит и картинку из класса транслирует. Им ещё прямо из квартиры можно управлять — зум и так далее. Ребёнок тогда может вообще в школу не ездить. Я отказалась, Хисаси же ещё не школьник. Пусть пока с Ер-2 поучится — я его как раз за эти способности выбрала. Хисаси у него курс для младших школьников проходит по разным предметам.

— И не надейся, — вдруг выступил мальчик. — Вот ещё.

Кулачки у Торико сжались, и она чуть не закричала. Но стерпела.

— Ничего, начнёшь… Драки с тэдди устраивает, маленький паразит, — пожаловалась она мне. — Астронавта и тэдди подговаривает, чтобы они на Ер-2 напали. А тот разве драться умеет? Как ещё лапы ему не обломали? Может, хватит над роботом уже издеваться? — стиснув зубы, спросила она у сына.

Парень промолчал с хмурым видом. Торико поглядела на экран смарта, где у нее разные рожицы выскакивали, которые настроение сына передают. Там сейчас была самая мрачная физиономия.

— Как твои курсы? — вспомнил я. — Ты вроде что-то в Инете искала.

— Нашла! — обрадовалась Торико. Ей было неприятно препираться с Хисаси, и она ухватилась за новую тему. — Ты знаешь, что голик, Инет и уличная реклама сильно воздействует на твоё сознание? Понятно, знаешь. Только мало кто представляет, что гуманитарные технологи давят на твои скрытые мотивы, о которых ты и сам не подозреваешь. Нас учат воспитывать культуру потребления у человека и внушать ему, что он должен хотеть.

— Разве это возможно? — удивился я. — Если я хочу в тойрэ, ты уже меня не свернёшь.

— Ты не понял. А хочешь — сходи, кстати. Так вот, человек должен хотеть не того, что не существует, а вполне реальный товар. Технология подстроит его сознание под нужную мне марку. Причём я имею в виду не просто какие-то башмаки или зубную щётку, а что угодно — политику, искусство и всё такое. Это ведь тоже товар.

— Да, широко мыслишь.

— Наше сознание обрабатывается с самого детства. Вот посмотри на Хисаси. Он лежит перед голиком и таращится в него целыми днями, анимэ смотрит и рекламу. А какие возможности у персональной рекламы! В богатых кварталах такую уже вовсю крутят. Про тебя же всё известно — биография, размер счёта, привычки, болезни… Хисаси-кун сейчас программируется на всю жизнь вперёд. И это правильно, потому что без программы в обществе не выжить. Лучше тогда сразу на Полосу уйти, как Давид, и там загнуться от лишений…

— Он сбежал на Полосу? — Я подавил возбуждение. Собственно, это и так было понятно, где ещё можно спрятаться?

— Тэмаэ, ксо! — зло буркнула она и стукнула кулаками по футону. — Забрал все деньги и свалил, а мне тут перед полицией отдувайся! Да ещё преступник! И что теперь с нами будет?

— Так он сказал, где скрывается?

— Дождёшься от него, как же. Один только раз и позвонил и то тарахтел, как автомат. Боялся чего-то. Ночью в четверг! Обещал позвонить ещё, только я что-то сомневаюсь. Он же знает, что полиция будет мой смарт прослушивать.

Она была права, так же как и Давид. Понятно, самым лучшим для него и заказчика будет затаиться где-нибудь в подвале и не высовываться, пока не представится момент слинять с острова. А может, его убили? Кажется, я изменился в лице, потому что Торико спросила:

— Что? Ты о чём таком подумал?

— Боюсь, что он мог потерять всё, — пробормотал я. — Дело-то серьёзное.

— Да уж, куда моему тикусё с настоящими преступниками тягаться!

Торико тоже испугалась и мяла край платья. Наверное, нагваль был всё же ей дорог. И правда, кто ещё, как не однорукий уродец, мог на неё позариться?

— Хотел бы я ему помочь, — проговорил я. — Всё-таки он мой учитель.

— Да пусть бы и пропал, хидой, — вдруг высказался мальчишка.

— Урусай, Хисаси-кун.

Я поболтал чашкой и допил остатки горького варева. Размякший мухомор лёг на язык, и я размолол его зубами. Кажется, товар мне попался никудышный, надо съесть всю пачку, чтобы проняло. Хоть ребёнку повезёт, если мамаша грибы не отнимет…

— Дерутся, значит, ваши роботы?

— Ещё как. Ноги у астронавта почти отваливаются.

— Иди-ка сюда, парень, — поманил я робота.

Тот повертел головой, словно не понял, потом всё же поднялся с порядочным треском в суставах и проковылял ко мне. Пока все глядели на него, я достал из кармана рубахи «жучок» Шрама. Когда робот добрался до моих ног, я поднял его на колени и повертел. Сунуть в него подслушку было никак невозможно, но показывать разочарование я не стал.

— Ну что ж, в тойрэ и домой, — вздохнул я. — Жаль, что связаться с Давидом нельзя. Или можно?

— Да кто же знает, где его носит? Вот если позвонит и скажет — приходи… Кто его кормить-то будет в подполье? Вот бакаяро! Просто слов нет. — Торико, похоже, так долго и яростно переживала события с другом, что выдохлась и говорила бесцветно, почти не волнуясь.