Читаем Одноглазый дом полностью

Флори снился парк, где семья Гордер гуляла по выходным: аллея с уличными музыкантами, открытые веранды кондитерских, задорный лай собак и смех детишек, резвящихся на зеленых лужайках. Когда она открыла глаза, часть сновидения последовала за ней. По-прежнему звучали гитарные аккорды, прерываемые заливистым лаем, и на миг даже почудился запах свежей выпечки.

Окно дышало ветром, занавески то надувались, то медленно опадали, словно были его легкими, вздымающимися от каждого вдоха. Поняв, что звуки доносятся с улицы, Флори решила проверить, что там, нырнула под полупрозрачные гардины и высунулась прямо в арку медового света. От одного глотка воздуха, напоенного ароматом глициний, во рту стало сладко.

С высоты дворик за домом выглядел небольшим островком земли, окруженным дикой порослью, норовившей перемахнуть через изгородь. Бо гонял стрекоз, атаковавших куст шиповника, защищая свой тайник с косточками. Гитара продолжала звучать, но музыкант оставался невидим. Наверно, он сидел в той части дворика, которую заслонял выпирающий угол дома.

Наскоро собравшись, Флори спустилась в мастерскую и сквозь стеклянные двери увидела Дарта. Он сидел на ступенях вполоборота, поэтому сразу заметил ее и отвлекся. Флори подошла к нему и устроилась рядом. Ее не покидало чувство, будто она появилась не вовремя, нарушив момент, от чего Дарт выглядел расстроенным и каким-то потерянным.

– Ты умеешь играть на гитаре? – спросила она, лишь бы не молчать.

– Иногда, – ответил он и поджал губы.

Сложно было привыкнуть к ежедневным метаморфозам его личности. Дарт не играл разные роли, не примерял образы и не страдал расстройством; просто каждый день он становился другим и переживал перевоплощения с разной степенью отчаяния. Конечно, Дарт никогда не признавался в этом, но Флори, задавая вопросы о его личностях, внимательно наблюдала за ним. Мимика выдавала его: он хмурил брови, стыдливо отводил взгляд, надевая каменную маску, порой виновато улыбался или, как сейчас, поджимал губы. Каждодневные изменения в его характере проявлялись даже в привычках и жестах. Он выражал чувства по-разному, но природа этих самых чувств всегда была одна.

На сей раз Флори встретила какую-то неизвестную личность, которая даже волосы укладывала по-другому. Обычно пряди у лба Дарт зачесывал набок, а сегодня они небрежно спадали на глаза, словно он хотел спрятаться или ничего не видеть вокруг. На солнце его смоляные волосы казались бархатисто-мягкими, хотя раньше представлялись жесткими, как щетка. Ей хотелось прикоснуться к ним и проверить, что из этого верно. Гоня прочь глупые мысли, Флори сцепила пальцы в замок и заговорила о вчерашней вылазке на рынок. Собранные сплетни не помогли всерьез, а лишь подтвердили предположение, что местные питают к безлюдям интерес куда больший, чем кажется. Недолгое время они сидели в задумчивом молчании, наблюдая, как Бо переносит косточки в новый тайник, вырытый у самого края изгороди, а потом Дарт вдруг обратился к ней с просьбой:

– Будь так любезна, поговори с Эверрайном сама.

– Ты что, избегаешь его, потому что обижен? – удивилась Флори.

– Вовсе нет, – соврал он.

– Хочешь сказать, тебя не волнует, что Рин поощряет твое исключение из совета?

– Меня не исключили!

Дарт с вызовом посмотрел на нее, будто собирался в чем-то обвинить. Флори не могла даже предположить, что могло так расстроить его и как она причастна к этому. Ответ оказался настолько неожиданным и ошеломляющим, что у нее перехватило дыхание.

– Ви казнили на рассвете, – еле слышно проговорил Дарт и судорожно вздохнул, как будто в воздухе не хватало кислорода для них обоих. После того как он озвучил страшную правду, слова потоком хлынули из него. – Это я рассказал Рину о том, что Ви скрывает семью. Он дал ей шанс, оставил на службе, сжег тысячи сандаловых благовоний, успокаивая безлюдя, и нарушил свой Протокол ради спасения Ви. Он выдвинул только одно условие: ее семья должна навсегда покинуть город, чтобы сохранить тайну. Но даже этого они не сделали, решив, что их и дальше будут прикрывать. Все изменилось после убийства Мео. Лютены стали внимательнее, мнительнее – и почти сразу разоблачили Ви. Не знаю, кто донес на нее, но это был не один человек. Правда вылезла наружу, Рин уже не мог бездействовать и поступил согласно Протоколу. Он бы пожертвовал и мной, чтобы удержать власть над лютенами, если бы не ты.

Дарт прервался, чтобы перевести дыхание, а когда продолжил, его голос стал тише и глуше:

– Рин помог мне, а я не знаю, сделал ли он это, потому что видит во мне друга, или потому что считает дрессированным зверьком, который еще пригодится.

Больше он не произнес ни слова и ушел, даже не спросив у Флори, выполнит ли она просьбу. Его откровения могли убедить ее в одном: никогда не появляться на пороге домографной конторы и не заводить дел с Эверрайном. Но именно к нему она отправилась. Пока расследование не закончено, а судьба фамильного дома неясна, им нужно держаться вместе, несмотря на разногласия.