Читаем Однажды в Манчинге полностью

Мидир оплатил вход, кинул стражникам сверх, но немного, чтобы избежать ненужной огласки от странной щедрости, которая вызывала больше расспросов и подозрений, чем скупость.

Людям свойственно недоверчиво относиться к тому, что выбивается из привычного уклада их жизни, пусть и выбивается в лучшую сторону. Люди всегда, сколько Мидир себя помнил, были нетерпимы к странностям. Это непривычное по меньшей мере громко обсуждалось и осуждалось, а по большей — уничтожалось. Короткоживущие и нетерпеливые, не желающие разбираться в том, что представлялось им отличающимся, люди, кажется, все ждали шанса поразить волчьего короля какими-то своими особенностями, но пока ничего восхитительного или искупающего их недостатки Мидир не видел.

Живым исключением сейчас служил Джаред, наполовину волк, наполовину дитя Верхнего мира, не желающее обитать в Нижнем, дитя гордое, упрямое и… любопытное? Мальчик перестал кукситься и с восторгом оглядывал каменные фасады.

— Ты не бывал в Манчинге? — догадался Мидир.

— Нет, я… отец обещал взять меня на следующий год, — понурился Джаред, и волчий король лишь крепче сжал ему руку.

Потом он все-таки сказал то, что говорил немногим:

— Поначалу все режет душу. Через время эта боль притупится, но иногда будет настигать в самый неподходящий момент. Лучше злиться, чем грустить, Джаред. Это нормально для нас.

— «Для нас»? Для вас! Я не хочу быть как вы! Нет ничего нормального в том, чтобы быть невыдержанным!.. А… Но… ты говоришь, как будто сам…

— Как будто сам терял в юности мать и отца, — кивнул Мидир. — И обоих братьев. По счастью, братья просто ушли погулять в Верхний мир. Мэллин, младший, пропадает здесь постоянно, а старший, Мэрвин, твой отец, ушел… на время, а вышло, что навсегда. Тогда на двадцать лет я остался один, без поддержки семьи, зато со сверкающей черными бриллиантами короной на голове и бушующим Благим Двором, где каждый Дом словно задался целью показать себя не с самой лучшей стороны. Я расскажу тебе, если захочешь.

Джаред дернулся, но смолчал и уже сам крепко пожал руку Мидира.

— Я сочувствую твоим потерям, — тихо произнес мальчишка, а потом вновь заозирался.

Манчинг был зеленым городом, что делало его особенно красивым на исходе лета. Заходящие лучи солнца скользили по красным стенам из песчаника, обвитым плющом и колючими розами в поздних ароматных цветах, путались в искрящихся разноцветьем кленовых кронах.

— Купите девочке петушка! — выскочил бойкий поздний торговец.

Джаред, отвлекшись от созерцания прекрасного, столь свойственного ши в любое время, покраснел.

— Девочка не хочет, — разъяснил назойливому человеку Мидир, но торговец не унимался:

— Есть вяленая рыба, сушеное мясо. Может, господин желает воды или эля? А может, еще чего интересного? — он внимательно оглядел Джареда. — Девочек, мальчиков?

— Дай ему что-нибудь, ведь не отстанет, — прошептал Джаред.

— Если я ему что-нибудь дам, он не отстанет тем более, — тихо ответил Мидир и обратился к торговцу: — Шли бы вы своей дорогой, почтенный, и как можно быстрее.

Тот дернулся, словно паяц на ярмарке, развернулся и широкими шагами ушел в глубь проулка.

— И куда приведет его эта «своя дорога»? — тихо спросил Джаред.

— Куда приводит всех людей и ши.

— Как это?

Мидир вздохнул: любопытство мальчишки завязывало разговор, но и усложняло его.

— Куда зовет сердце, ведет разум или идут ноги.

Джаред примолк наконец, словно прокручивая в голове сказанное и, похоже, запоминая его.

— О, я так мечтал здесь побывать! — явно обученный чтению, он рассматривал очередное здание с надписью «Хранилище». — Только… Нас же не пустят так поздно?

— Идти по ветвям знаний мы будем чуть позже, — Мидир еле сдержал улыбку. Взяв племянника за руку, он повел его дальше, в западную часть города, через несколько кварталов оказавшись у знакомого дома, украшенного алым фонарем.

— О нет! — воскликнул Джаред.

— О да!

— Я… Да я никогда!.. Я не пойду сюда!

Мидир слишком устал, чтобы спорить или убеждать. Это вам не Нижний мир, куда без разрешения не пройти, поэтому он подхватил Джареда на руки.

— Надеюсь, ты только выглядишь как девчонка, но не будешь так же визжать.

Джаред молча, отчаянно вырывался. Чтобы знать его мысли, не требовалось прибегать к мыслеслову. Вот же! «Свобода воли», «свобода воли»! Коварный волк! А если в Нижний так же утащит?!

— Эй, как вас там, — обратился к Мидиру очередной неуемный прохожий. — Не рано ли девочке?

Волчий король не привык отзываться на сомнительные слова от сомнительных людей, пусть повод говорить подобное у человека и был: перед дверьми дома определенной репутации, с брыкающейся девочкой на руках, скрытый сумеречными тенями, Мидир смотрелся весьма живописно.

— А ну оставь ее в покое! — не унимался прохожий. — Ежели не терпится тебе пару монет заработать, так я могу заплатить. Отдай ее мне, пристрою к дочери в служки. У нас и семья хорошая, мы слуг только про праздникам бьём.

— Слуг вообще нехорошо бить, ни по праздникам, ни в будни! — рассердился Джаред. — И я к вам в служанки не нанимал… лась!