Читаем Однажды в Манчинге полностью

Маленький полуволк обернулся навстречу, хотя Мидир продвигался к нему бесшумно. Похоже, после смены облика у племянника просыпалось иное, нечеловеческое чутье — иначе обнаружить волчьего короля, если он сам того не хотел, просто невозможно. Выражение покоя исчезло с лица Джареда, он вновь стал сама настороженность.

Мидир рыкнул приветственно, мотнул недовольно мордой, вспомнив, что лишен дара речи в образе зверя, и обернулся в ши.

Джаред молчал, смотрел вопрошающе, не спеша заводить разговор.

— Мог бы предупредить, что этот твой Хендрик… — слова застряли в горле, Мидир поежился, не желая говорить о нездоровье души.

— Он такой недавно, — удрученно ответил Джаред и сразу перешел в нападение: — А ещё ты так быстро убежал!

— Причина только в этом?

Джаред в очередной раз доказал свою щепетильную ответственность и честность:

— Нет. Еще я боялся…

— Что тогда бы я не пошел? — усмехнулся Мидир. — Правильно боялся. Человеческое безумие отвратительно и заразно. Хотя ши слабо подвержены любым телесным недугам, расстройство ума может приключиться со всеми.

— Да, я никогда не болел, мама волновалась, — малец насупился. — Мама переживала, а я никогда не болел, даже когда замерзал в чащобе или под лед проваливался. Другие болели, а я нет.

— Вряд ли тебя за это уважали или любили, — Мидир покривился. — В этом тоже виновата твоя волчья кровь, Джаред. Возможно, ты и в темноте видел лучше прочих?

Мальчишка спохватился, что слишком непредвзято отзывается о своей подхолмовой родословной, и опять замкнулся. По всему выходило, что нахваливать свои преимущества, полученные вместе с принадлежностью к Нижнему миру, он не будет.

— Так охотники до Хендрика не добрались? — вскинул Джаред свои льдистые глаза на Мидира.

— Охотники до Хендрика не добрались, — привычно отмеряя правду, подтвердил волчий король. — И уже не доберутся. Я закрыл дорогу к его дому.

Удивительный и странный ребенок старшего брата прищурился, вглядываясь в лицо Мидира, словно пытался прочитать истину, прикрытую ничего не значащими словами, словно свежий труп — сухими листьями. Принюхался, анализируя произнесённое, которое можно истолковать двояко. После первого обращения весь мир должен стать чище и яснее, так что…

Волчий король поспешил договорить, избегая ненужных и, скорее всего, слишком точных вопросов:

— Нам пора в столицу, на ночь город закрыт для визитов. При посторонних зови меня Майлгуир. Запомнишь? — мальчишка возмущенно кивнул. — А ты Джемми, моя племянница.

— Что, опять?!

— Будь добр, перестань возмущаться и спорить со мной через слово. Полезай уже на загривок.

— Что? Я буду кататься на волке? — недоверчиво спросил Джаред. — Ты уверен, что это хорошо? У нас есть одна сказка, где в лесу на девочку нападает страшный зверь…

— На самом страшном звере всех окрестных лесов ты поедешь сейчас! — Мидир прищелкнул зубами в нетерпении. — Корзинку оставь. Что ты в нее вцепился?

— Жалко, — честно ответил Джаред и прижал к груди своё плетеное сокровище. — Бабушка такие делала!

— Пирожки или корзинки? Хорошо, — вздохнул Мидир и махнул рукой, вновь наполняя корзину снедью. — Возьмем с собой и то и другое. Полезай и держись крепко!

Мидир встряхнулся, вновь принимая облик волка, и чуть присел, чтобы мальчишке было удобнее залезать, не путаясь в длинной юбке. Джаред перекинул ногу, осторожно прижался всем телом, обхватил за шею.

Волк принял из руки ребенка корзинку, ухватил зубами — и понесся в сторону Манчинга. Теперь он выбирал путь более спокойный, чтобы его ездока не сбило низкой веткой и не исцарапало колючими кустарниками. Пару раз Джаред вздрогнул, когда Мидир пересекал в прыжке неширокие речки или переносился через поваленные деревья, но вел себя на редкость выдержанно, словно путешествия верхом на оборотне были ему не в новинку.

Мидир прикинул время, побоялся, что они все же не успеют до заката, и попросил лес о помощи. Лес отозвался на просьбу ши, открыл прямую дорогу: деревья сдвинулись, как будто разом поднялся на ноги табун лошадей или расправилась примятая ветром трава. Джаред задышал чаще, наверняка наивно поражаясь присутствию волшебства, прислушиваясь к протяжному скрипу, какой бывает весенними теплыми ночами, когда дерево вдруг вырастает из старой коры, вытягиваясь навстречу свету и миру. Вековые деревья выпрастывали ветви и корни, свивая проход, упругий под лапами волка и спрятанный от чужих глаз…

До столицы они домчались вмиг.

Завидев высокую крепостную стену и прямоугольные контуры въездных башен, Мидир пронесся тенью до ближайших густых кустов — и вскоре оттуда вышел высокий господин в непривычно черной одежде, который вел за руку богато наряженную, чем-то недовольную девочку с полной корзинкой пирожков. Город галатов никогда не имел настоящей защиты от ши, кроме той, что существовала от века: волшебный народ не имел права зайти в гости без приглашения. Правда, о каком приглашении может идти речь, если на воротах стоит охочая до денег стража?