Читаем Одна против всех полностью

Охранники, опешив лишь на секунду, быстро опомнились и дальше уже действовали по инструкции, четко и слаженно, как, наверное, их учили в подразделении президентской охраны. Один тут же всем своим громадным телом навалился на меня, сидящую с непроницаемым лицом, прижал к креслу, обхватил двумя руками, а другой амбал кинулся защищать грудь шефа, роющегося в ящике шкафа. Молодец, Стекольщик, быстро сообразил, что к чему! Видимо, он и на самом деле очень боялся смерти. Общеизвестно — чем хуже человек, тем больше страшит его перспектива оказаться на том свете. Скорее всего трусы, подлецы и негодяи подсознательно чувствуют, что им предстоит Там держать ответ за все свои злодеяния на земле, оттого и трясутся, стараясь как можно подольше задержаться в земном мире, оттянуть момент Страшного суда. А честному и доброму человеку особо на этот счет переживать нечего.

На этот раз интуиция подвела Стекольщика. Не нужно было вообще привозить сюда это чудовище в моем образе — дольше бы прожил. Он наконец отыскал пистолет и, спрятавшись за спину расставившего руки телохранителя, направил его в сторону моего кресла.

— Кто тебя послал, сука?! — взвизгнул он, сверкая своим стеклянным глазом. — Говори, или я лично тебя прикончу! Алексей, что ты там разлегся на ней, идиот?

С кресла не донеслось ни звука. Между нами было около четырех метров, поэтому Стекольщик и его верный пес не могли видеть того, что произошло. Зато мне все было видно прекрасно. Пантера своими жуткими когтями уже вспорола Алексею живот, и он лежал на ней бездыханный, заливая чистую рубашку доктора своей кровью. Поэтому и не смог ответить своему хозяину. Я продолжала сидеть, как ни в чем не бывало, прячась от возможных пуль за массивным телом преданного телохранителя. С кресла уже капала кровь, но те двое ее не замечали.

— Леха, ты чего? — удивленно пробасил его напарник, опуская пистолет. — Эй, братан, отзовись, слышь?

Братан не отозвался. Наступила неловкая пауза.

— Что происходит, Виктор? — дрожащим голосом спросил Стекольщик. — Почему он молчит?

— А хрен его знает.

— У нее оружие есть?

— Мы не обыскивали.

— Идиоты! — прошипел шеф. — Наверняка она его прирезала. Она — киллерша. Я это сразу понял по глазам. Это хитрая и расчетливая киллерша!

Как он был близок к истине!

— Ладно, я буду держать ее на мушке, а ты иди и проверь, — приказал Стекольщик и, протянув руку к шкафу, нажал на спрятанную там кнопку. Тут же по всему дому оглушительно завизжал противный зуммер.

Не успел Виктор сделать и шага, как тело его товарища свалилось с кресла, и все оцепенели от ужаса: я испачкала свое лицо кровью убитого, и теперь оно напоминало натуральную маску смерти, явившейся по души всех находящихся в этом замке. По словам доктора, с ужасом взиравшего на всю эту сцену по монитору, оскаленный рот мой был растянут в зловещей ухмылке, с искривленных губ капала кровь, глаза горели безумным огнем, волосы торчали во все стороны, а скрюченные пальцы окровавленных рук сжимали бесформенный комок мяса… Это было сердце охранника. В тот момент, когда он мне показывал запись, я возненавидела Пантеру и все, что было с ней связано. Я вдруг поняла, что во мне живет не благодушный монстр, готовый с легкостью наказать обидчика за малейшее ко мне прикосновение, а самое настоящее чудовище, слишком хорошо обученное убивать, чтобы спокойно жить в моем девичьем теле, мечтающем об обычных женских радостях. Тогда впервые мне стало страшно. Акира умудрился, без всяких сомнений в правильности того, что делает, внедрить в меня настоящее дикое животное, причем хитрое, сильное, невидимое и ужасное, наделенное гораздо большим умением, чем профессиональные киллеры. И именно тогда, просматривая видеозаписи того, что делала в замке Стекольщика Пантера, я впервые увидела со стороны, на что она способна. Обезумевший зверь, обученный нести смерть без жалости и сострадания, начал свою страшную охоту, последней жертвой в которой должен был стать он сам. И предотвратить это уже не мог никто. Это могла сделать лишь я сама, но мое сознание убили Мамонтов с Николенко, лишив возможности управлять внедренным в меня Акирой существом, которому предстояло убить впоследствии еще и тех, кто его породил. То был конец империи Стекольщика.