Читаем Одна против всех полностью

Взглянув на меня в последний раз, Дима удалился, не забыв плотно притворить за собой дверь. Вскоре в коридоре смолкли его шаги, и наступила тишина. Комната, в которой я находилась, была совсем маленькой, с чисто побеленными голыми стенами, под низким потолком висела лампа дневного света. Кроме стула, здесь был еще только старенький письменный стол с выдвижными ящиками. Повернув ручку английского замка, я заперла дверь, подошла к столу и начала выдвигать ящики. В них было пусто, как в нашем с Валентиной холодильнике, когда мы еще не познакомились с Родионом и не начали зарабатывать деньги. Из коридора не доносилось ни звука. Часы на руке показывали половину восьмого. Судя по всему, рабочий день здесь уже закончился. Когда мы еще бродили с Димой по кабинетам, сотрудники уже убирали со столов и снимали халаты, готовясь покинуть это мрачное подземелье. Интересно, они хоть догадываются, на кого работают и какую функцию выполняют в таинственном механизме этого мрачного подземного института? Вряд ли… Узнать бы, чем на самом деле занимается этот Крутицкий, и все сразу встало бы на свои места. Но как узнаешь, если мы обошли и осмотрели все и ничего мало-мальски подозрительного не обнаружили. Вполне обычные лаборатории, обычные люди в обычных белых халатах и обычное, на взгляд профана, оборудование. И все же что-то здесь было не так. Иначе зачем тогда понадобилось немолодому микробиологу сбегать отсюда, рискуя жизнью, да еще и нас подставлять? И потом, к чему такие беспрецедентные меры безопасности? Не только ведь для того, чтобы оберегать покой гениальных ученых, работающих в могильной тиши этого бомбоубежища…

Усевшись на стул, я начала вспоминать расположение всех помещений, пытаясь понять, где могли упрятать моего босса. В том, что он был здесь, я почему-то не сомневалась, ибо и на самом деле интуитивно ощущала его присутствие. А может, мне кто-то подсказывал это извне? Впрочем, мне было без разницы, кто и что, главное, что уверенность в этом не покидала меня ни на минуту. Подземная территория фирмы представляла из себя сеть узких проходов, перпендикулярно отходящих в обе стороны от центрального коридора. Эти проходы с несметным количеством дверей причудливо изгибались, словно в лабиринте, и каждый заканчивался тупиком. В одном из таких, самых дальних от входа тупиков я сейчас и находилась. Мне было уже известно, где находятся лаборатории, крематорий, личные комнаты сотрудников и кабинет Крутицкого. Все другие коридоры осматривали омоновцы, но, как они докладывали нам по рации, там не было ничего архиважного, только какие-то склады, хозблоки и все те же комнаты для сотрудников. Заблудиться здесь было практически невозможно: все дороги вели к главному коридору, а тот, в свою очередь, к выходу из бункера. Успокоив себя таким образом, я решила подсчитать охранников. У каждой двери в лабораторию, которых только я одна насчитала семь, в креслах сидели по два мордоворота в белых рубашках. Это уже четырнадцать. Два бугая оберегали кабинет Крутицкого, двое стояли у выхода и еще один зачем-то сидел у двери, ведущей в помещение с животными. Уже девятнадцать. Это только те, которых видела я. Скольких еще видели остальные омоновцы, проводившие обыск в других концах подземелья, мне было неведомо. У каждого охранника поверх белой рубашки под мышкой висела наплечная кобура, из которой выглядывала рукоятка пистолета. В любом случае вести открытую войну против этой армии не было никакого смысла, значит, нужно было вести войну тайную. Как я заметила раньше, в коридорах отсутствовали видеокамеры наблюдения, что значительно облегчало мне передвижение по лабиринтам. Трудность заключалась лишь в том, что я пока не знала, куда идти. Перспектива тупо бродить по переходам, тычась наугад в каждую дверь, меня не прельщала. Поэтому я сидела и пыталась понять, куда эти мерзавцы могли упрятать нашего Драгоценного Родиона. Небось лежит сейчас, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, на сыром и холодном бетонном полу и проклинает все на свете, включая собственную неосмотрительность и доверчивость. Лихо его перехитрили, нечего сказать. Нашли, называется, слабое место. Найти бы еще эту секретаршу-артистку да повыдирать ей патлы, чтобы неповадно было в другой раз играть такие неблаговидные роли…

В коридоре послышались шаги. Гулкие и уверенные, они быстро приближались. Других дверей в этом тупике больше не было, значит, кто-то направлялся именно сюда, и не исключено, что по мою душу. Может, они заметили, что я не вышла с территории вместе с омоновцами, и теперь рыщут по всем комнатам? Этого еще не хватало… Я поднялась, на цыпочках подкралась к двери, тихонько повернула ручку замка и встала сбоку, прижавшись спиной к стене. Кто бы там ни был, все равно пусть войдет, мне как раз недостает человеческого общения. Вот и побеседуем.