Читаем Одна против всех полностью

— Да ладно, перестань, не верю я, что дочь дипломатов может в чем-то нуждаться. Ты выросла на дармовых харчах и горя не знала. А я прошел через ад…

— Между прочим, я сама зарабатываю себе на жизнь, — вставила я обиженно.

— Фотосъемкой? Да брось ты, это все мелочи. Разве это деньги? Вот вчера мы похоронили человека, у которого действительно были деньги, настоящие, большие деньги. А теперь все раздерут и растащат по кускам кто сколько сможет. Шакалы…

— А вы не такой разве?

— Я не такой, — серьезно ответил он. — Я был его другом и останусь им до конца дней. Он вытащил меня из дерьма, дал работу и смысл жизни, и за это я ему благодарен.

— Преданный пес, — усмехнулась я.

— А что здесь такого? — Он посмотрел на часы. — Да, преданный, потому что знаю дену слову. И не пытайся меня задеть — бесполезно, ваши нравы на меня не распространяются. Послушай, кое-кто почему-то запаздывает, поэтому давай я начну без него.

Так вот, значит, в чем дело? Лысый, оказывается, просто тянул время.

— Мы кого-то ждем?

— Да, одного человека. Но он придет, ты не волнуйся.

— Да мне как-то по барабану.

— Скоро ты не будешь так легко бросаться словами, — хмыкнул он. — Знаешь, зачем я тебя позвал?

— Понятию не имею.

— И не догадываешься?

— Абсолютно.

— Тогда слушай, — он посерьезнел. — Ты — очень красивая девушка. Очень. И, к сожалению, порядочная, из хорошей семьи. Может быть, ты еще и прекрасный фотограф — не знаю. Но все это меня нисколько не интересует, потому что я смотрю на тебя лишь как на товар.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Да-да, — усмехнулся он, показав фиксу, — ты для меня не более чем товар, который нужно выгодно продать.

— Да у вас крыша поехала, уважаемый! — прошипела я, наклонившись к нему. — Вы давно проверялись в психушке?

— Все вы так говорите поначалу, — опечалился Лысый. — Брыкаетесь, возмущаетесь, вопите, но потом все равно происходит по-моему. Я же тебе говорил, что ты теперь наша, говорил? — Он просверлил меня едким взглядом и сам ответил: — Говорил. А теперь поясню, что это означает.

Он залез во внутренний карман, вынул толстый пакет из желтой бумаги, раскрыл его и бросил на стол передо мной несколько снимков. Там была я вместе с татуированным кобелем. Застыв в недвусмысленных позах, мы с ним занимались любовью, причем, действительно, сомнений в подлинности этого никаких не возникало. Выглядело это ужасно и отвратительно. Я отвернулась.

— Ну как, нравится? — хохотнул Лысый, забирая фотографии. — Там еще и покруче есть. А теперь представь, киска, что эти снимки увидит твой жених. Как думаешь, пойдет он после этого с тобой под венец?

— Вы — ничтожество.

— Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать — работа у меня такая. Понимаешь, мы могли бы взять тебя силой, просто похитили бы и упрятали в один из своих подпольных борделей. Там бы с тебя содрали три шкуры, использовали бы, выжали все, что можно, а потом прикончили, и никто никогда бы тебя не нашел. Но это уже криминал чистой воды, мокруха и слишком много мороки. Я же предпочитаю более спокойные и надежные методы. Я делаю так, что вы сами, добровольно, начинаете на меня работать. И, заметь, совершенно бесплатно. В результате моей трехгодичной деятельности в Москве появился один из самых престижных борделей в России. У меня работают одни красотки, все как на подбор хорошенькие, и самое главное — не закоренелые тупые проститутки из провинции, а хорошо воспитанные, умные и порядочные девушки с высшим образованием. За мой товар платят в три раза дороже, чем за обычный. Ты видела людей, которые присутствовали на похоронах? Это моя основная клиентура. Так что не думай, что тебе придется обслуживать грязных проходимцев в вонючих номерах, нет, тебя будут пользовать высокие, важные люди с самых верхов.

— Вы зарываетесь, уважаемый. Меня никто никогда пользовать не будет.

— Да? Ты так думаешь? — снисходительно хмыкнул он. — Ну что ж, тогда попрощайся со своим женихом, раз, а на второе, представь, что будет с карьерой твоих родителей, когда эти снимки с соответствующими надписями пойдут гулять по посольствам. Вот, скажут, дочь дипломатических работников трахается во все дыры с уголовниками и при этом еще и улыбается. Как думаешь, долго после этого твои папа с мамой продержатся на своих постах? По-моему, не очень. Через месяц они останутся без работы, а значит, и без средств к существованию. Сможешь ты их прокормить своей фотографией? Сомневаюсь, крошка. Они тебя возненавидят и будут презирать до гробовой доски. И, поверь, никакие твои объяснения уже не помогут, потому как факт страстного полового акта с уголовником налицо. И не просто полового акта, а еще и перед фотокамерой. В общем, думай, киска, я выложил перед тобой все карты и знаю, что крыть тебе нечем. Это моя партия, Мария.