(3) Придыхание над начальным гласным слова, типа немецкого h, обязательное в древнегреческом, на Руси не сохранилось, а в графике западноевропейских языков получило отражение в виде h, которое в русском передавали через г. Так возникли варианты Гомер и Омир, Геракл и Иракл, Эрмий и Гермес.

(4) В древнегреческом интервокальное s звучало глухо, в западноевропейских языках оно озвончилось. Так появились дублеты Тесей и Тезей, Сисиф и Сизиф.

(5) Звук, обозначавшийся в древнегреческом буквой “эта” (η), в Византии произносился как русское и; в западноевропейских языках сохранилось написание и произношение через е. Так к нам попали Димитрий и Деметра, а к Жуковскому — Димоптолем и Мессена.

(6) К исторически объяснимой разноголосице в транслитерации имен собственных просоединяется отсутствие до сих пор каких-либо ее твердых правил. У нас мирно соседствуют Калхас и Калхант, Пелопс и Пелоп — в одном случае исходят из формы именительного падежа, во втором — из основы косвенных падежей. В греческих именах с окончанием -ος его то сохраняют, то отбрасывают (ср. Кронос и Крон). Греческий дифтонг ευ- передают то через Ев-, то через Эв- (ср. Еврипид и Эврипид). Так и у Жуковского: Креон и Антифонт, Иолкос и Асоп, Евбея и Эвриал.

(7) Наконец, не слишком заботился о верности оригиналу в передаче имен собственных и сам Жуковский, видоизменяя их по своему усмотрению, чаще всего — по соображениям метра. Так появился у него Автоликон, чье имя должно звучать по-русски как Автолик; возникли две формы одного и того же имени (Эвридам и Эвридамант, Эхеней и Эхиной); Галий и Лаодамант превратились в Галионта и Лаодама, Ификл и Антикл стали Ификлес и Антиклес, для чего вообще нет никаких оснований, и т.п.

В целом отбор вариантов, предпочитаемых Жуковским, определялся довольно противоречивыми тенденциями. Вслед за Гнедичем он почти всегда писал не Евриклея, а Эвриклея и т. п.: буква э лишь недавно (в конце 18 в.) вошла в русскую азбуку и ощущалась как “красивая”. Но, в отличие от Гнедича, вместо “ученого” произношения на западный лад — Геракл, Гефест, Гера — он предпочитал более привычные, архаически звучащие варианты Иракл, Ифест, Ира (однако же Гомер в заглавии не стал у него Омиром). В то же время Жуковский находился под сильным влиянием немецкого языка — не будем забывать, что он делал свой перевод в Германии и по немецкому подстрочнику: отсюда в менее известных именах у него Левкотея, Пиритой, Тирезий, Навзикая и даже Цетос, Полидейк и Эйвенор там, где современный читатель привык видеть Левкофею, Пирифоя, Тиресия, Навсикаю, Зефа (или Зета), Полидевка, Евенора. Однако самое частое и самое непривычное для современного читателя написание вторглось в его ономастику из французского языка — это Телемак вместо Телемаха. Это тоже объяснимо: у всех еще была в памяти (хотя бы понаслышке) осмеянная “Тилемахида” Тредиаковского, и это от нее отмежевывался Жуковский в выборе имени гомеровского героя.

Совершенно очевидно, что при существующей многовековой традиции нет никакой надежды на полную унификацию в транслитерации имен собственных: ни один читатель не согласится с переименованием обольстительной волшебницы Цирцеи в Кирку, и нельзя от острова Хиос оставить одно Хи. Положение тем более осложняется, когда речь идет о тексте (и тем более поэтическом), воспроизводимом в серии “Литературные памятники”, поскольку издание в ней “Одиссеи” является таким памятником не только ее древнему автору, но и русскому переводчику. Поэтому в настоящем издании пришлось пойти на некий компромисс, а именно: в переводе сохраняется то написание имен собственных, которое было принято Жуковским, а в Приложениях дается более современная их транслитерация, и на расхождение между ними указывается во всех необходимых случаях либо в примечаниях, либо в CMC, либо в Указателе имен и названий.

Так, если у Жуковского всюду стоит имя “Ира”, то в Указателе говорится “Ира — см. Гера”, и все нужные сведения даются на имя Геры. Но если расхождение написаний не так велико, и оба варианта все равно стояли бы в алфавите рядом, то в Указателе говорится: “Эгист (Эгисф)...” или “Гебея (правильнее: Геба)...”, где первое написание — принятое Жуковским, а второе — принятое современной наукой. Форма в скобках может указывать также на существование в русском языке двух, одинаково принятых написаний: “Ахиллес (Ахилл)...”

ПРИМЕЧАНИЯ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ

Историю дошедшего до нас текста гомеровских поэм надо начинать с упомянутого выше, в статье ““Одиссея” — фольклорное наследие и творческая индивидуальность” (§ 7), сообщения Цицерона о мерах, принятых при Писистрате для его сохранения.