Читаем Одиссея полностью

[305] Лучше как друг с нами сядь, пей и ешь без забот, как бывало.

Волю исполнить твою не замедлят ахейцы, – получишь

И быстролётный корабль, и отборных гребцов! И помчишься

В Пилос священный, чтоб там разузнать об отце своём славном».

Так отвечал Телемах, рассудительный сын Одиссея:

[310] «Нет, Антиной, не могу, неприлично мне с наглыми вами

Вместе сидеть за столом, пить и есть, веселясь беззаботно.

Будьте довольны уж тем, что покуда я был малолетним,

Вы, женихи, на пиры всё богатство у нас разорили!

Но повзрослел я теперь и, советников слушая умных,

[315] Много узнал, и в душе у меня стало мужества больше.

Я постараюсь навлечь вам на головы страшную гибель,

Так ли, иначе – не суть: здесь ли, в Пилосе, – средство найдётся.

Еду! И путь мой теперь, уж поверь мне, не будет напрасен,

Хоть на чужом корабле я отправлюсь, с чужими гребцами.

[320] Ваша вина в том, что я ничего своего не имею!»

Это сказав, руку тут вырвал он из руки Антиноя.

А женихи между тем пир устроили сытный и шумный.

Много обидных речей посылали они Телемаху.

Так говорили одни из ругателей дерзконадменных:

[325] «Нас погубить Телемах не на шутку решил, берегитесь!

В помощь друзей привезти из песчаного Пилоса хочет,

Или из Спарты. О том, видим мы, он заботится очень.

Или Эфиру ещё посетит, плодородную землю,

Чтобы оттуда он мог привести нам смертельного яда:

[330] В кратеры бросит его перед пиром и всех нас отравит!»

Ну а другие в ответ говорили насмешливо первым:

«Кто может знать, вдруг и он на своём корабле глуботрюмном

В море, вдали от родных, как и сам Одиссей, просто сгинет.

Этим немало и нам он доставит хлопот, ведь придётся

[335] Всё, чем владеет он здесь, поделить меж собой! Ну а дом уж

Пусть заберут его мать с тем, кто станет из нас ей супругом».

А Телемах между тем в кладовую спустился отцову,

Где в помещеньях больших кучи золота, меди хранились,

Много там платьев в ларях было, много и масел душистых.

[340] В глиняных бочках вдоль стен многолетние сладкие вина

В складе подземном стоят. То – божественный чистый напиток

Тайно хранился на тот день счастливый, когда Одиссей вдруг

В дом возвратится родной, претерпев много бед и страданий.

Двери двустворные вход в кладовую ту прочно держали.

[345] Старая ключница всё проверяла там денно и нощно,

Должный порядок вела, охраняла богатства усердно;

Труд Евриклея несла честно, дочь Певсенорида Опса.

В ту кладовую позвав Евриклею, сказал Телемах ей:

«Амфоры сладким вином, няня, ты мне наполни: вкуснейшим

[350] После того, что храним, – дорогого, – что здесь бережёшь ты,

Помня отца моего, уповая, что в дом свой вернётся

Царь Одиссей, претерпев много бед и страданий в дороге.

Так, мне двенадцать налей полных амфор и плотно закупорь.

Кожаных крепких мешков приготовь; двадцать мер ты отмеряй

[355] Жёлтой ячменной муки, и наполни мешки эти ею.

Знай же об этом одна! Все припасы поставь ты отдельно.

Вечером я подойду, чтоб забрать их; в то время, когда уж

В верхний покой свой уйдёт моя мать, почивать собираясь.

В Спарту я ехать хочу, также в Пилос песчаный, – разведать,

[360] Нет ли о милом отце и его возвращении слухов».

Тут уж кормилица слёз не сдержала. И вот, Евриклея,

Громко рыдая, к нему обратила крылатое слово:

«Милое наше дитя! Как пришло тебе это на сердце?

Ты ведь единственный сын, ты – надежда последняя! Что ж ты

[365] Хочешь покинуть свой дом и уплыть, как уплыл твой родитель?

Сгинул он в дальних краях незнакомых, вдали от отчизны.

Здесь же, пока ты в пути, женихи злое дело устроят,

Чтобы тебя погубить; и богатство твоё всё разделят.

Лучше останься! Здесь мы, здесь твоё всё! Нужды тебе нету

[370] В страшное море идти, чтоб терпеть там и бури, и беды».

Так отвечал Телемах, рассудительный сын Одиссея:

«О, ты не бойся! В свой путь я иду не без помощи бога.

Но поклянись мне, что мать от тебя ничего не узнает

Целых одиннадцать дней или даже двенадцать с отъезда,

[375] Если не спросит сама обо мне, иль другие не скажут.

Я опасаюсь: от слёз красота её может поблёкнуть».

Клятвой великих богов Евриклея тогда стала клясться.

После ж того как она совершила надёжную клятву,

Амфоры сладким вином наполнять она стала, а после

[380] Кожаных крепких мешков приготовила, полных мукою.

А Телемах к женихам, пировавшим беспечно, вернулся.

Новая мысль тут пришла светлоокой богине Афине:

Вид Телемаха приняв, обойти она город решила.

Встретит кого из мужей, с лаской к каждому речь обращала,

[385] Чтобы на быстрый корабль они вечером вместе собрались.

Вот к Ноемону она, сыну славному Фрония, с просьбой

Дать ей корабль подошла. Ноемон согласился охотно.

Солнце уж село меж тем, потемнели дороги и тропы.

В море солёное тут быстролётное судно спустили

[390] И оснастили его всем, что нужно для плаваний дальних;

После корабль подвели в бухте к самому выходу в море.

Все на корабль собрались, те, кого побудила богиня.

Новая мысль тут пришла светлоокой богине Афине.

Вот, снова в доме она Одиссея, подобного богу.

[395] Сладостный сон навела на глаза женихам пировавшим,

Путала мысли у них, вышибала из пьяных рук кубки.

Натиску сна уступив, по домам разошлись все, и вскоре