Читаем Одиссея полностью

Сон одолел их, сомкнув им ресницы усталые крепко.

Тут, Телемаху представ, светлоокая дева Афина

[400] Вызвала тихо его из устроенной пышно столовой,

Ментора образ приняв: вид и речь его. Так говорила:

«О Телемах, нам пора! Наши спутники в медных поножах

Все уж у вёсел сидят, ожидая тебя с нетерпеньем.

Время идти! Дольше ждать и откладывать путь не годится».

[405] Это сказав, за собой повела его быстро Афина;

Шла торопясь впереди; он едва поспевал за богиней.

К морю и к ждавшему их кораблю подошли они вскоре.

Спутников на берегу там песчаном нашли длиннокудрых.

К ним обратилась тогда Телемахова сила святая:

[410] «Други! Из дома скорей принесём все съестные припасы,

Что заготовлены. Но, мать не знает о тайне отъезда;

И никому из рабынь не известно… лишь ключница знает».

Так он сказал и пошел, и за ним поспешили другие.

Взяли припасы они, принесли их на прочное судно;

[415] Всё уложили, как им повелел сын царя Одиссея.

Скоро и сам он вступил на корабль за богиней Афиной.

Вот на корме корабля разместилась богиня, а рядом

Сел Телемах. Вот гребцы, отвязали поспешно канаты,

Тоже взошли на корабль и расселись на лавках у вёсел.

[420] Ветер попутный тогда послала им богиня Афина.

Свежий повеял Зефир, зашумел, вспенил тёмное море.

Стал Телемах тут гребцов ободрять; он велел им скорее

Снасти наладить. Они приказанью его подчинились.

Мачту сосновую враз приподняли, в гнездо водрузили,

[425] И, утвердив её в нём, привязали канатами крепко.

Быстро затем, на ремнях закрепив, белый парус подняли.

Ветром наполнился он. И вокруг корабля закипели

Шумные волны, бурля средь пурпурно-закатного моря.

Лёгкий корабль по волнам заскользил, путь себе пробивая.

[430] Снасти наладив, они на своём корабеле чернобоком

Сладким вином дорогим до краёв дружно полнили чаши,

И, возлиянья творя, все молились богам вечносущим.

Больше же всех остальных – Зевса дочери, деве Афине.

Ночь всю и утро корабль быстроходный свой путь шёл спокойно.

Песнь третья (Гамма).

Пилос. Встреча с Нестором

Гелиос яркий уже над заливом прекрасным поднялся,

В медных горя небесах, чтоб светить и бессмертным и смертным,

Людям, чья жизнь коротка на земле плодоносной и тучной.

В Пилос Нелеев, что был пышным городом, дивнобогатым,

[5] Прибыли путники. Там возле моря народ резал в жертву

Чёрных быков для Земли Колебателя, для Посейдона.

Было там девять скамей, и на каждой пять сотен сидящих.

А перед каждой скамьёй было девять быков круторогих.

Сочной утробы вкусив, люди бёдра сжигали для бога.

[10] Путники в гавань вошли, белый парус на судне спустили;

К пристани лёгкий корабль подвели, закрепили; на берег

Дружно сошли. Телемах за Афиной спустился последним.

Тут, обратившись к нему, так сказала богиня Афина:

«О, Телемах! Ты теперь нерешительным быть уж не должен.

[15] Ты ведь и в море пошёл для того лишь, чтоб лучше разведать:

В землях каких твой отец и какою судьбой он настигнут.

К Нестору смело иди, скакунов укротителю быстрых,

Чтобы узнать: сам о том он имеет ли мысли какие.

Прямо его попроси, чтоб тебе рассказал он всю правду.

[20] Да и не станет он лгать, потому что в нём мудрости много».

Так отвечал Телемах, рассудительный сын Одиссея:

«Ментор, как мне подойти? Как приветствовать, как мне держаться?

Мало искусен ещё я в речах или в умных беседах;

Трепет берёт: как же мне, молодому расспрашивать старших?»

[25] Так отвечала ему светлоокая дева Афина:

«О, Телемах, ты умом своим многое сам угадаешь;

Многое вложит в тебя бог, который к тебе благосклонен.

Ты ж не без воли богов, полагаю, рождён и воспитан».

Это сказав, вновь пошла впереди быстрым шагом Афина;

[30] Следом и сам Телемах поспешил за проворной богиней.

К месту подходят они, где собравшись, сидели пилосцы.

Там же и Нестор сидел с сыновьями. А рядом друзья их

Жарили мясо, проткнув вертелами, и пир учреждали.

Видя, что следуют к ним иностранцы, – пошли к ним навстречу,

[35] Дружески руки у них пожимали и сесть приглашали.

Несторов сын Писистрат подошёл самый первый к пришедшим,

За руки путников взял и на мягкие шкуры овечьи

Их на скамье усадил средь песчаного берега моря;

Между отцом усадил он и братом своим Фрасимедом.

[40] Сладкой утробы им дал, и, вином благородным наполнив

Кубок резной золотой, так приветствовал их, обратившись

К дочери Зевса царя средь богов и эгидодержавца:

«Странник, ты должен воздать Посейдону владыке молитву:

Прибыли нынче вы к нам на его дивный праздник великий.

[45] Ты, как обычай велит, соверши возлиянье с молитвой;

После товарищу дай кубок с чистым и сладким напитком.

Пусть возлиянье свершит. Он же молится, верно, бессмертным

Так же, как смертные все. Ведь в богах все нуждаются люди.

Он и моложе тебя и, наверное, мне он ровесник;

[50] Вот почему не ему, а я тебе кубок первому дам я».

Это сказав, в руки ей дал он кубок с вином сладкотерпким.

Радость Афине принёс справедливый и мудрый поступок

Юноши: тем, что он ей прежде дал золотой этот кубок.

Голосом громким она к Посейдону владыке воззвала:

[55] «О, ты услышь, Посейдон земледержец! Молю, не отвергни

Нас, уповающих здесь, и желания наши исполни!