Читаем Одиссей полностью

Попутно я понемногу начал обучать Фьюри. Она уже умела управлять винтокрылом в полетном режиме и даже могла поднимать его в воздух, но самая сложные часть пилотирования — это маневрирование, и, конечно, посадка. Когтистые псевдоупоры «Грифона» позволяли садиться на любой тип поверхности, но процесс требовал отточенного глазомера и навыка. У меня он имелся изначально, но полностью раскрылся уже здесь: Навыки «Универсальный Пилот» и «Визуальное Исчисление» за время полетов незаметно росли, не собираясь останавливаться. Сейчас каждый из них составлял восемь бронзовых звезд — видимо, система Восхождения постепенно «опознавала» мой реальный класс, но предел, судя по темпу набора звезд, еще не был достигнут. Каков же он на самом деле? Когда мы летали, я порой ловил удивленные взгляды Фьюри — видимо, летное мастерство было не совсем обычным для молодого, только что окончившего академию универсального пилота. Ей самой подобное давалось с огромным трудом, хотя и с реакцией, и с глазомером у женщины все было в порядке. Но для того, чтобы стать настоящим пилотом, требуются не дни, а месяцы практики, десятки часов налета, и конечно, Лилия ван дер Саар не могла меня заменить в ближайшей перспективе.

А еще понемногу возвращалась память.

Я разговаривал со многим колонистами по этому поводу. Криогенная амнезия проходила по-разному — у кого-то память восстанавливалась быстро, за неделю-другую, но большинство полностью вспоминали прошлую жизнь через три-четыре, иногда шесть месяцев. Я не стал исключением, и уже мог вспомнить лицо матери, голос отца, имена своих товарищей по интернату и прозвища преподавателей в академии Звездного Флота. Пока фрагментарно, но с каждым днем всплывало все больше отчетливых деталей.

Однако меня не оставляло странное чувство, словно это чужие, искусственные образы. Они происходили, я их помнил, но не было некоего ощущения духовного сродства. Как будто это происходило не со мной, а с кем-то, просмотревшим нейрограмму про детство и юность Сигурда Морозова в режиме ускоренной перемотки. А вот сам он, это кто-то, был подобен закрытому черному ящику. Ловя эмоции и смыслы прошлого, я мучительно пытался добраться до того, что внутри — но там была только непроглядная, засасывающая глубина. Очень необычное ощущение, которое можно было объяснить пока еще не восстановившимися функциями мозга. Оставалось надеяться, что со временем это пройдет…

Особо заморачиваться этими проблемами было некогда. Во фригольде активно шла подготовка к большой экспедиции в Шторм. Я не мог этого не заметить, потому что ежедневно перебрасывал людей и грузы между Стрелой, фригольдом и фермой Эйрика. Видел крипторы с оружием и боеприпасами, земную технику, подготавливаемую к рейду, и вьючные тюки с запасами, которые собирали для долгого похода. Вернулось из разведки копье Ассоль, а затем и копье Мрака — нас снова искусно развели, организовав трехдневное дежурство на Южном Посту, а вот Говорящая-с-Травами так и не объявилась во фригольде, отчего уже поползли нехорошие слухи.

Она исчезала и раньше, часто без объяснения причин, однако накануне ответственных больших рейдов — никогда. И всегда согласовывала свои отлучки с руководством колонии, а сейчас никто, ни рикс, ни знаменосцы, не могли сказать, когда она вернется.

И вернется ли вообще.

От этой неизвестности было хреново на душе. Все изменилось в моей жизни, как будто повернули выключатель и мир потерял половину радостных красок. Я выполнял свою работу, ходил, ел, пил, разговаривал, но делал все это на автомате, как запрограммированный синтетик. Вкус еды или улыбки девушек больше не приносили радости, казались чем-то не имеющим никакого значения. Каждый день и каждую ночь я видел ее лицо, думал о ней, мучительно ломал голову, как быть, что делать… Травинка, оказывается, успела прирасти к моей душе, и я был уверен, что девушка сейчас страдает не меньше.

Я не собирался прощать и оставлять возлюбленную матери на растерзание. Выход имелся даже в ближайшей перспективе — нужно было накопить Звездную Кровь для нового вызова Азимандии, заставить ее переместиться в Домен и обезвредить кристалл-стражей, а затем освободить отца Травинки. Если Говорящая-с-Травами объявится, а она рано или поздно обязана вернуться, то ее будет ждать серьезный сюрприз. А если нет, я сам отыщу ее и Винсент Кассиди поможет в этом!

Все это нужно было увязать с посещением Вечности и получением мною гвоздя, чтобы не вызвать подозрений. Сложная задача, но вполне реализуемая, если действовать постепенно.

Самое главное — Звездная Кровь! Белый Дьявол твердил это, как мантру, и наконец-то я стал понимать, что он прав — именно на этой таинственной субстанции завязано все в Единстве. Восходящий может быть сколь угодно силен, но он беспомощен, как котенок, если исчерпал свою Звездную Кровь. Поэтому мне нужно было сосредоточиться на восполнении и накоплении этого ресурса.