В детстве я любил фантазировать, что у меня другие родители. Видел актеров в фильмах и телешоу и думал: «Почему я не могу быть в их семье?» Диана Дорс, которую считали английской Мэрилин Монро, была одной из них. Я годами размышлял о том, как было бы здорово иметь такую мамочку: «Заберите моих предков, а меня отведите к Диане». И я даже не думал о том, что она настоящая секс-бомба, еще не дорос до таких мыслей. Мне просто не нравилась моя дерьмовая жизнь, и я искал любую возможность свалить из чертовой дыры, в которой жил.

Не то чтобы у меня было ужасное детство. Часто слышишь жуткие истории о том, как дети страдают от гораздо большего насилия и жестокого обращения, чем доставалось мне, и я ни в коем случае не ставлю себя в один ряд с ними. Но знаю, что в детстве мне хорошенько подпортили психику – я до сих пор не оправился. Разумеется, химия в мозгу каждого человека – разная, поэтому одни могут испытать нечто крайне ужасное и не пострадать психологически, а другие – жить как у Христа за пазухой, но при этом считать, что с ними жестоко обходятся. Я могу рассказать лишь о своем опыте и, учитывая, насколько хреновая у меня память, не могу быть на сто процентов уверен в некоторых произошедших событиях.

Понятия не имею, как будет выглядеть моя история на бумаге. Прежде всего, никакой повестки дня у меня нет, за исключением некоторых моментов, которые хочу сразу же прояснить и надеяться, что мне удастся объяснить, насколько связаны друг с другом разные стадии моей жизни. В чем я точно уверен, так это в том, что после всего этого не выйду сухим из воды.

Помнишь эпизод в фильме «Заводной апельсин», когда главного героя заставляют держать глаза открытыми и чувствовать себя как дерьмо каждый раз, когда он вспоминает, какой же он безнравственный мудак? Нечто похожее я испытывал, когда писал эту книгу. Безусловно, меня никто не заставляет ее писать, и в жизни было много классного, но сегодня противно вспоминать старые выходки и поступки, меня чуть ли не тошнит от мысли о том, до какой мерзости я был способен опуститься.

И пусть прошло уже полжизни с тех пор, как я в первый раз бросил пить и принимать наркотики, я по-прежнему иногда просыпаюсь в холодном поту, думая о том, что творил, и гордиться здесь совершенно нечем. Но если бы я делал из мухи слона, возлагая на себя ответственность за каждое свое новое преступление против человечества, книга очень быстро бы тебе наскучила. Поэтому с первых же страниц должен попросить тебя поверить мне на слово, что сегодня я стараюсь не быть совсем уж конченым мудаком, а если кто-нибудь захочет меня осудить, пусть сделает это после финального свистка.

Могу пообещать лишь одно – никому не собираюсь читать мораль и призывать завязать с алкоголем и наркотой. Если кто-то хочет поймать кайф – мне насрать. Я свое уже попробовал, теперь твоя очередь – нажрись до беспамятства и доведи себя до ручки, если так хочется. Конечно же, если другим мой опыт покажется близким и каким-то чудом поможет стать не таким засранцем, каким был я, тогда прекрасно. Но я не хочу, чтобы ты думал: «Ой, да этот уебок сам был лютым рок-н-рольщиком, а теперь учит других, как жить». Нахуй эти нравоучения. Этого мне хочется меньше всего. И если я, пойдя по стопам Джека Уайлда, в итоге оказался в Голливуде, это совсем не значит, что я тоже купил билет в один конец в страну грез и фантазий.

Пройдет еще несколько лет, и я встречу собственного Фейгина[7], также известного как Малкольм Макларен (которому, к слову, нравилось все это диккенсовское дерьмо). И как только это произошло, возникло ощущение, что старина Джек передал эстафету, незадолго до того, как наша веселая группа музыкантов-беззаконников словно в последний раз стала рыскать по карманам звукозаписывающих компаний. Но к тому времени, как до нас дошло, что наш вороватый Свенгали[8] потратил все награбленное добро на фильм «Великое рок-н-рольное надувательство»[9] – где объясняется, что идея создать панк, оказывается, принадлежала ему, а мы всего лишь кучка сосунков, не умеющих играть, – мы сами остались в дураках.

А что касается жалкого противного засранца с приятной мордашкой, которому вечно мало… слушай, давай ненадолго оставим Джонни Роттена в покое, ладно? Он уже не раз высказывался. Может быть, даже чересчур много. Теперь моя очередь. Безусловно, без Джона – или Малкольма, Куки, Глена или даже Сида – Sex Pistols бы не появились, но фундаментом стало именно мое дерьмовое воспитание. И я не выделываюсь. Факты – вещь упрямая.

<p>Глава 2. Первая папироса</p>

Родился я в 1955 году – приблизительно в то же время, что и рок-н-ролл. Чувство ритма унаследовал от мамы, Мэри Джонс, которая была стилягой, потому что, когда она отжигала во Дворце танцев «Хаммерсмит», я сидел в ее чертовой утробе.